Тысячеликая мать. Этюды о матрилинейности и женских образах в мифологии

И все же нам легче поверить в конвергентное происхождение сходных явлений культуры, чем в заимствование, сознательное насаждение или общий источник, когда сходства обнаруживаются у представителей бесписьменных обществ в таких удаленных друг от друга местах, как, скажем, Южная Америка и Центральная Австралия, Северная Америка и Передняя Азия. Да и трансокеанские плавания доколумбовых времен нельзя считать доказанными.

В ритуальных парафеналиях и религиозных представлениях огнеземельских она и центральноавстралийских аранда имеются разительные совпадения, но поиск вероятных путей заимствования вызывает чуть ли не смех у многих ученых, а от мысли о том, что эти черты обрядовой жизни сформировались еще на общей древней прародине, солиднейшие исследователи просто отмахиваются.

«Нет подходов, неясно, невоспроизводимо, не существует» (Бехтерева 2007:23).

«Проще – не значит правильнее, – пишет А. А. Казанков в одном из разделов своей книги. – …даже если принимать концепцию единообразного стадиального развития человечества (которая, как мы знаем, утверждалась не без влияния со стороны идеологии тоталитарного государства, а значит, не без влияния сугубо вненаучных факторов), невозможно приписать стадиальным закономерностям такие выразительные детали, как, например, закушенный хвост Змеи-Матери» в изображениях и мифологических текстах, найденных и записанных в Африке, Северной Америке или Юго-Восточной Азии.

«Слишком специфичны подобные образы, чтобы возникать конвергентно». И здесь я с автором полностью согласна.

Вот ведь парадокс. Мы знаем, что люди из одного центра разошлись по миру и, расходясь, несли с собой всевозможные артефакты. Мы знаем, что в истории человечества была отнюдь не одна эпоха Великих географических открытий. Но, находя поразительно похожие явления в противоположных уголках мира и не находя убедительных объяснений тому, как конкретно могла произойти диффузия, мы склонны отрицать ее самое.

А. А.

Казанков предпринимает отважную попытку мысленно проследить некоторые вехи «несения» по свету весьма значимых культурных явлений. В этой попытке он идет на риск наделать массу ошибок, но правота всего замысла очевидна. Он невыполним? Вероятно. Однако должно ли это остановить ученого?

По-видимому, такой замысел невозможно реализовать в традиционной академической манере. Слишком многое обречено пока (а может быть, и навсегда) оставаться недоказуемым.