Фейсконтроль на главную роль

Оксана отличный хирург, у нее огромный опыт, она работала на «Скорой помощи», в реанимации, умеет быстро и точно оценивать обстановку. Слава богу, что у Лаврентьевых в аптечке нашлись лекарства, правда, не все необходимые, но ведь Нине помогли.

– Варваркин сообщает: если вскрыть тайник, непременно умрешь, – прокаркал Эрик.

– Замолчи, – прошипела я, – жена тебя слышит.

– Без негативных последствий, – будто не замечая меня, продолжал профессор, – к томам могут прикоснуться сам Варваркин, его посланец или абсолютно безгрешный человек с чистыми помыслами.

– Остальные умрут? – в ужасе спросила Арина.

– Да, – кивнул ученый.

– Враки! – заорала девушка. – Хрень! Глупость! У мамули просто воспаление легких.

– Оно так быстро не развивается, – перебил ее Эрик. – Но Панкрат оставил лазейку для воров.

– Человек, покусившийся на коллекцию, может выжить? – обрадовалась я.

– Верно. Но нужно совершить обряд.

– Какой? – занервничала я.

Только не подумайте, что я поверила в чушь про проклятие.

Хотя Эрик говорил очень уверенно. И потом, Нина как-то мгновенно заболела. Если обряд, придуманный Варваркиным, выполним, то почему бы его не провести? Хуже уж точно никому не будет.

– Помогите, – прошептала Нина, – Эрик… милый… давай…

– Не трать зря силы, – остановил ее муж.

– Что делать? Рассказывай! – велела я Эрику.

– Нина должна покаяться в грехах.

– И все?

– Да.

– Начинаем! – закричала я. – Нинуля, ты можешь говорить?

– Угу, – донесся лепет с кровати.

– Кто-нибудь помнит божьи заповеди? – занервничала я.

– Не убий! – воскликнула Арина.

– Думаю, это можно пропустить, – отмахнулась я, – Нина точно никого не лишала жизни.

– Нина делала аборты, – вдруг заявил Эрик, – два раза. А это убийство.

В моей душе неожиданно вскипела злоба.

– Интересно, кто делал ей ненужных детей, а потом благословил на операции? Не одна Нина участвовала в процессе!

Шея Эрика приобрела пунцовый оттенок.

– Я в тайник не лазил, речь сейчас идет о Нине, – буркнул он.

– Признаю и раскаиваюсь, – прошептала Лаврентьева.

– Прелюбодеяние! – заорала Валя. – Мужу изменяли?

– Честное слово, нет, – уже более уверенно ответила Нина. – Даже мысленно! Эрик – моя единственная любовь.

– Чти родителей! – осенило меня.

Нинуша легонько кашлянула.

– Каюсь, была не всегда вежлива с отцом и мамой.

– Не переживайте, все с родственниками бранятся, – успокоила ее Валя, – никто не провел жизнь ни разу не поругамшись.