Фиговый листочек от кутюр

Никто не захочет взять на службу женщину, если узнают, что ее допрашивали на Петровке в качестве свидетельницы по делу об убийстве хозяина. Нет уж, придется поискать другое место. Ну да я себе работу мигом найду. Прощайте, рада была познакомиться. Кстати, это я говорю совершенно искренне. Вы всегда застилали за собой постель, не разбрасывали повсюду белье и испачканные прокладки, а еще улыбались мне при встрече. Мне было приятно вас обслуживать. Ну, пока.

Она схватила баул за ручку и покатила его во двор.

Я смотрела ей вслед. Вот оно как! Репутация! Бедная Рада, по-моему, тут все совершенно уверены в ее виновности. Вздохнув, я пошла к телефону.

Володя Костин схватил трубку сразу:

– Да.

– Приветик.

– Ну, чего хочешь?

– Ой, как грубо! Может, просто так звоню?

– Ты? Мне на работу? Исключено.

– Вовчик, – залебезила я, – надо поговорить.

– После девяти я намереваюсь быть дома.

– Обедать не пойдешь?

– Ну?

– Давай я подъеду.

– От тебя не отвертишься.

В семь вечера, в пирожковой. Имей в виду, могу тебе уделить полчаса.

Я понеслась одеваться и заводить «копейку».

Володя Костин наш близкий друг, такой приятель, который превратился в родственника. Впрочем, иные брат с сестрой без конца ругаются, мы же с Вовкой живем душа в душу. Единственное, что меня раздражает в нем, – это манера, придя домой – а мы живем в соседних квартирах, – мигом разбросать свои вещи по всем комнатам, а носки торжественно устроить на спинке стула, где они и висят, пока Рейчел или Рамик не утянут их и не начнут жевать, словно самую вкусную конфету.

– Судя по твоему возбужденному виду и торчащим дыбом волосам, ты в очередной раз вляпалась в историю, – вздохнул Володя и вонзил зубы в ароматный пирожок. – М-м, волшебный вкус. Надо же, в пироге вполне приличная порция мяса. Кстати, отчего у тебя ярко-голубые губы? Теперь так модно? Честно говоря, выглядит жутковато.

– Голубые? – изумилась я. – Вовсе нет, у меня помада оттенка «мокрый песок».

– Очевидно, марсианский, – хмыкнул Вовка, – хотя нет, говорят, на этой планете все красное. Что у нас голубое? А, Венера! Значит, твой песок оттуда!

– Хватит идиотничать, – прошипела я. – У меня дело.

– Эка невидаль, – хмыкнул приятель. – Я весь в делах, а губы у тебя все равно мерзейшего цвета, впрочем, веки еще хуже, как тебя угораздило намазюкать их чем-то желтым… Нет, оранжевым. Словом, чем-то ужасным.