Гимназия неблагородных девиц

На комбайне зажглось окно с яркой надписью: «Аварийная остановка». Я выползла наружу, встала, задрала голову и увидела по обе стороны люстры две кучки чего-то серого, плюс пластиковый стакан, который невесть как держался на потолке.

– Вилка, я дома, – крикнул из прихожей Степан, – со мной Фая. Заваришь нам чайку?

Услышав, что муж привел домой Фаину Кузьмину, я обрела способность быстро думать и молниеносно действовать. Когда супруг с сотрудницей вошли в столовую, коробка с комбайном уже была засунута в шкаф, везде царил порядок.

– Чем так вкусно пахнет? – удивился Степа и поднял крышку кастрюли. – О! Милая! Ты сварила бульон!

Я потупилась:

– Да.

– Отличный ужин в холодный день, – потер руки Степан, – налей нам с Фаей.

– С удовольствием, – сказала я, – только это просто бульон, чистый, без ничего.

– Это прекрасно, – заверил супруг, – а мы пока руки помоем.

Я наполнила две глубокие тарелки, поставила их на разделочный стол, отошла к хлебнице, нарезала батон, потом полезла в холодильник за маслом, отнесла суп в столовую.

Гостья и Степа вернулись из ванной, сели, взяли ложки…

– Почему ты сказала, что он пустой? – удивилась Фая. – Это же крем из куриной грудки.

– Очень вкусно! – воскликнул Степа. – Прямо объедение, я люблю протертое первое.

– Я сказала без ничего, имея в виду, что в бульоне нет лука, морковки, картошки, – вывернулась я.

– Зато вкусной курятинки навалом, – заметила Фая.

Я отошла к плите, очутилась вне зоны видимости едоков, задрала голову и увидела, что серых куч возле люстры нет.

Значит, они состояли из перемолотой курятины и весьма удачно плюхнулись в тарелки с бульоном, которые я поставила на стол. Ни один кусочек не угодил мимо. Прямо феерическое везение.

– Поделись рецептиком, – попросила Фаина.

– Проще некуда, – начала я, – засунь курицу в кастрюлю, свари ее до готовности.

Ораторский пыл иссяк. Ну не говорить же честно: «Включи блендер, подожди, пока из него не вылетит содержимое и не прилипнет к потолку».

– Дальше, – поторопила меня Фаина.

– Традиционно, – вывернулась я, – превращаешь бройлера в пюре – и на стол.

– А сливки? – спросила Фая.

– Какие? – растерялась я.

– Коровьи, – пояснила Фаина. – Сколько ты их в кастрюлю наливаешь?

– Зачем? – не сообразила я.

– Для вкуса, – засмеялась Фая, – ну хватит меня разыгрывать. Теперь никогда не поверю, если наши опять сплетничать станут, что у Таракановой обе руки левые, поэтому Дмитриев вечно в кафе жрет.

Я опешила.