Глазастая, ушастая беда

Николетта толкнула меня локтем в бок.

– Сообразил?

– Нет, – ответил я и хотел уточнить, что она имеет в виду.

– Перед нами Петя, – зашептала Николетта, – он написал эту оперу. Слушай внимательно, не приставай ко мне с разговорами. Это неприлично!

– Мадам, вы мешаете мне наслаждаться музыкой, – вознегодовала старушка.

Говорить маменьке, что я ее не трогал, она сама начала беседу, не стоило. Равно, как не стоит объяснять бабульке, что до оркестра пока дело не дошло. Я попытался сосредоточиться на словах неизвестного мне до сего дня Петра.

А тот говорил и говорил, явно не собираясь замолкать. Я посмотрел на часы, прошло пятнадцать минут, а Петр все вещал:

– Вязкость мелодии нарочита, она символизирует глубинное несогласие психологического эго главной героини с ее внешним бессознательным уродством. Трансцендентность действия…

Я услышал мерное сопение, скосил глаза в сторону и увидел, что Николетта и Ирэн, сидевшая рядом с маменькой, мирно спят. Мои веки тоже стали слипаться.

И тут бабулька подергала меня за рукав пиджака.

– Молодой человек, Петр не очень понятно говорит, что такое тран… сци… де… как-то так…

– Трансцендентность, – не открывая глаз, прошептал я, – то, что принципиально недоступно опытному познанию, выходит за пределы чувственного опыта. В широком смысле этот термин понимается как «потустороннее», то, что находится по другую сторону человеческого бытия. Противоположное трансцендентности – имманентное, находится по эту сторону бытия.

Познанием трансцендентного занимаются религия и метафизика…

– А-а-а! – закричал кто-то.

Я вздрогнул, открыл глаза и понял: то, что я принял за вопль ужаса, было пением. На авансцене стояла весьма тучная особа и издавала ужасающие звуки. Но меня удивило не жуткое пение, иногда, тоскуя в «пробке», я включаю радио и слушаю песнопения разных современных артистов. Кое-кто поет прекрасно, но порой слышишь такое исполнение, что уши сворачиваются трубочкой.

Голос корпулентной тетушки, которая отчаянно пыталась взять высокие ноты, но, увы, терпела неудачу, меня не удивил.

Меня смутил ее внешний вид.

– Молодой человек, что у нее на голове? – поинтересовалась бабуля. – Я не вижу!

– Корона, – ответил я и засомневался, – вроде.

– Венок, – уточнила Ирэн.

– Диадема, – возразила Николетта. – Мне кажется или она голая?

– Похоже, на певице нет одежды, – подтвердила Ирэн.

– А что у нее с фигурой? – спросила старушка.