Горячая любовь снеговика

– Мне нужно заниматься поиском убийцы, значит, операция откладывается. Но если не удалить гематому, последствия будут непредсказуемыми.

– Пусть Роман без тебя поработает.

Куприн потер рукой лоб.

– Ты же его знаешь! Плотников хорошая охотничья собака, неутомимый и очень обязательный сотрудник, но он способен только исполнять приказы. У Ромы нет амбиций и карьерных желаний, он может сутками сидеть в засаде или месяц изучать квитанции из химчистки, но это все. А я после операции буду в наркозе и неадеквате сутки, а потом еще неделя уйдет на реабилитацию.

– И при чем тут я?

Олег осторожно потрогал свой затылок.

– Болит, зараза! Ты меня заменишь.

– Я? Тебя?

– Именно так. Больше мне некому довериться, только Роме и тебе. Всего-то неделю! А потом я вернусь и продолжу расследование.

Я растерянно посмотрела на бывшего мужа.

– И как ты себе это представляешь? Я прихожу в твой кабинет и говорю: «Здравствуйте, не верьте своим глазам, вы видите Куприна»?

Майор начал гонять по столу крошки хлеба.

– Нет, конечно. Ты будешь искать убийцу Таракановой, Рома меня прикроет и предоставит тебе всю информацию. Он будет в твоем распоряжении и исполнит любые приказы.

– Но ведь Женя признался! – вдруг осенило меня. – О каком расследовании идет речь?

Куприн откинулся на стуле.

– Все не так просто. Да, Растова взяли дома в тот момент, когда он паковал сумку. В бачке с грязным бельем обнаружили его рубашку, всю в крови Ольги. Кстати, давай называть жертву этим именем, я просто не могу произносить «Виола»… Под ногтями у Евгения нашли кожные частицы убитой, на палке, которой он ее колошматил, исключительно его отпечатки пальцев.

Вдобавок на тумбочке лежал его же паспорт. И Растов сразу признался, не сопротивлялся, не выкручивался. Едва увидел наших людей, тут же заплакал и сообщил:

– Ребята, я не хотел! Напился вусмерть, не помню, как у незнакомой бабы очутился. Проснулся в кровати, думаю: «Жека, блин, ты где?» Поворачиваю голову… Жесть! Простыня, подушки, одеяло в крови, сам весь перемазан, в руке палка, а около кровати труп.

Сразу понял, что стряслось: я, когда выпью, злой становлюсь. Небось приехал, а баба выпендриваться начала. Ну и вломил ей. Очень я испугался и убежал. Было начало шестого, народ еще спал, меня никто не видел. Я вообще ничего не помню! Я не хотел! Мне было жуть как плохо! Наверное, в ресторане наливали паленую водку. Никогда таким похмельем не мучился».