Почему кризис?

Понимание необратимости происходящего применительно к глобальному кризису, переживаемому сегодня, на мой взгляд, принципиально важно, поскольку далеко не все ещё осознали глубину и масштабы происходящих перемен. Даже те политики и эксперты, которые громко заявляют о невозможности возврата к однополярной модели устройства мира, по сути дела, предполагают не столько качественное изменение мироотношений и принципов их регулирования, сколько перераспределение функций и прав контроля. Яркой иллюстрацией этого являются «Пять принципов» президента Дмитрия Медведева и документы последнего саммита G-20.

Характеристика переживаемого кризиса

Данный кризис можно было бы считать только финансовым, если бы он касался исключительно проблем, порождаемых дефицитом государственных бюджетов ведущих стран мира. Его можно было бы определить лишь как кредитноденежный, если бы он был обусловлен только неспособностью финансовых институтов национального и наднационального уровней выполнять свои кредитные обязательства.

Наконец, его можно было бы признать исключительно структурным, поскольку он, несомненно, сопряжён с возникновением существенных экономических диспропорций (разнообразных «мыльных пузырей»). Но этим, к сожалению, вся глубина проблем не исчерпывается.

Во-первых, подобные оценки указывают лишь на поверхностные, производные эффекты, являющиеся следствием более глубоких экономических причин. Их мы рассмотрим позднее.

Во-вторых, данный кризис ошибочно рассматривать как сугубо экономический.

Он является отражением кардинальных изменений глобальной социальной системы в целом, охватывающих парадигмальный, цивилизационный, доктринальный (кризис используемых доктрин в области экономики, политики и культуры) и индивидуально-личностный (кризис индивидуалистически-прагматических ориентаций личности) уровни.

Руководствуясь в процессе анализа логикой движения от всеобщего к единичному, рассмотрим кризисные явления в первую очередь в этих общесистемных аспектах.

Парадигмальный уровень

На этом уровне текущий кризис выступает как кризис перехода от обособленной топологизации (самоопределения) личности в мире к осознанию системности бытия вообще и системной топологизации.

То есть от эгоцентричного понимания мира, где «Я» стоит на первом месте, к гражданскому обществу, где вместо «Я» на первом месте стоят интересы общества в целом.