Дипломатическая кухня

В МГИМО на пятом курсе студентов распределяют по разным госучреждениям (если повезет – в МИД, а можно было попасть в Минвнешторг, Минморфлот и т.д.). Мне стажировку зачли за практику и дали полгода, чтобы я досдал экзамены, иначе пришлось бы доучиваться со следующим курсом. Экзамены я сдал довольно легко, за исключением одного предмета – международного частного права. Учебника по нему было не найти, вместо него рекомендовали читать монографию Л.А. Лунца. Но это же академический труд! Я пытался ее читать, но каждый раз засыпал на 50-й странице.

Экзамен я сдал только с третьего раза. На тройку, которая лишила меня красного диплома. В конце пятого курса деканат предлагал мне пересдачу. Я категорически отказался, заявив, что об этом предмете больше никогда в жизни слышать не хочу.

Пятью годами спустя мать очень надо мной потешалась. Но об этом позже.

Хотя специализация у нас была по международному публичному праву, мне разрешили писать диплом по государственному праву Алжира. Материал я, собственно, уже собрал в университетской библиотеке, где бывал чаще, чем на лекциях.

Вот только на защите диплома я понял, что ни мой руководитель, ни мой оппонент его не читали. Они несли полную чушь. Особенно бессмысленными были замечания оппонента. Тем не менее, «отлично» мне поставили.

А зря они диплом не почитали. Как потом показали события в Алжире, я довольно точно предсказал развитие государственных институтов страны лет на 10 вперед. Да Бог с ним, в Алжир я все равно не попал.

Значит, правильно сделал, что не стал там учить арабский.

Назначение в Габон

В 1973 году СССР наконец установил дипломатические отношения с Габоном. До этого времени габонцы от отношений всячески уклонялись. Как нам говорили наши начальники, они боялись советского идеологического проникновения. Может, это и было правдой, хотя бы частично – в Габоне авторитарно правил президент Альбер-Бернар Бонго (позднее принявший ислам и сменивший имя на Омар; в основном, ради инвестиций из арабских стран, а вовсе не из религиозных соображений).

В своем кресле он сидел прочно, чему очень способствовал расквартированный под столицей Либревилем батальон французских десантников. Они там появились, когда народные массы – или те, кто себя выдавал за народ, – свергли предшественника Бонго Леона Мба. Он попросил о помощи французов, а те не отказали. Через два дня режим был восстановлен, а батальон – так, на всякий случай – остался.