Мужчина и женщина: бесконечные трансформации. Книга вторая

Будто культуре надоело состоять из застывших культурных артефактов – вот роман Толстого, вот скульптура Микеланджело[77 - Микеланджело Буонаротти – итальянский скульптор, художник, архитектор, поэт, мыслитель. Один из крупнейших мастеров Возрождения и раннего Барокко.], вот симфония Бетховена[78 - Бетховен Людвиг ван – великий немецкий композитор и пианист, последний представитель «венской классической школы».], отойдите в сторону, не переступайте дистанцию пиетета. Она начала возвращаться к той форме, которая когда-то была найдена в древнегреческой агоре[79 - Агора – название древнегреческой площади.

], то, что сегодня можно назвать «речевыми актами», говорим, обсуждаем, хвалим, ругаем, интерпретируем.

Во вторых, другой российский кинокритик напомнил о программном эссе Ролана Барта[80 - Барт Ролан – французский философ-постструктуралист и семиотик.] «Смерть автора», в котором речь шла о том, что текст всегда богаче и долговечнее того, кто его создал. Не думаю, что речь идёт о том, что интерпретация, условно говоря, «умнее» автора.

Речь как раз идёт о том, что текст освобождается от диктата автора, культура отдаёт предпочтение свободным от всякого догматизма речевым актам культуры.

В подобном подходе, такие великие тексты культуры человека как «Илиада»[81 - «Илиада» – поэма, авторство которой приписывают Гомеру.], «Гамлет», «Анна Каренина», «Улисс»[82 - «Улисс» – наиболее известный роман ирландского писателя Джеймса Джойса.], перестают быть как национальными реликвиями, так и авторскими текстами.

…«авторство» Гомера всегда казалось сомнительным, возможно, наступит день, и пусть в другом смысле, мы подвергнем сомнению «авторство» Льва Толстого, хотя авторство рукописей, хранимых в музейных фондах, никогда не будет подвергнуто сомнению…

Можно допустить, что Джо Райт обнаруживает для себя (для себя как художника, ведь он не историк) откровенную театральность этой жизни. Можно даже согласиться с тем, что он чуть пародирует эту театральность, доведя её до гротеска и буффонады.

Но, во-первых, признаем очистительный характер постмодернизма с его пародированием пародирования, с его разрушением жёстких границ национальных культур.

Во-вторых, вспомним русского гения, который призывал нас судить художественное произведение «по законам, им самим над собой признанным»[83 - Слова русского поэта А. Пушкина в одном из писем: «писателя должно судить по законам, им самим над собою признанным».].