Хищный аленький цветочек

Раньше Изабелла Константиновна часто употребляла личное местоимение единственного числа, а теперь «я» изгнано из ее лексикона, вместо него Белка предпочитает «мысдимой».

Только не подумайте, что я принадлежу к категории эгоистичных особ, которые, узнав, что их мама-папа или бабушка-дедушка, долгое время жившие в одиночестве, собрались в загс, капризно ноют: «Бросаешь меня! Не любишь! Не смей расписываться с посторонним человеком!» Нет, я довольна, что Белка счастлива. Просто как-то раз я работала с Барашковым в одном проекте и никакого удовольствия от общения с ним не получила.

А потом я некоторое время жила у Димы дома, и ничего хорошего из этого не вышло[2 - Ситуация, о которой вспоминает Степа, описана в книге Дарьи Донцовой «Княжна с тараканами», издательство «Эксмо».]. Нет, мы с ним улыбаемся друг другу при встречах и мило беседуем, но весь политес исключительно ради Белки, которая наивно считает внучку и супруга наилучшими друзьями. Однако справедливости ради скажу: Барашков обожает жену, и за это я готова сидеть с ним по праздникам за одним столом и изображать самые теплые к нему чувства.

– Прекрасно, что твоя личная жизнь налаживается, – щебетала бабуля. – Кстати! У меня маленькая просьба. У одной из наших с Димой родственниц есть сын. Чудесный, красивый, интеллигентный, достойный во всех отношениях парень. К тому же без материальных проблем – квартира, машина, собственный бизнес с великолепной перспективой.

Мыло попало мне в глаза, и я, стараясь не запищать, начала горстями плескать в лицо воду.

– Дала ему твой телефон, – пропела Белка.

Я непроизвольно разинула рот, пена незамедлительно сползла на язык, стало горько.

– Он непременно позвонит, – не останавливалась Изабелла Константиновна. – Мальчик хочет купить хороший костюм, сменить имидж. Мы с Димой сказали ему, что у тебя лучший вкус в Москве, что ты работаешь в фэшн-бизнесе. Ты меня слушаешь?

Пуская мыльные пузыри, я откликнулась:

– Очень внимательно, бабуля.

– Поможешь пареньку? Он замечательный человек.

– Конечно, – заверила я, – пусть звякнет.

– Белка, нам пора, – послышался на заднем фоне голос Барашкова, и бабуля, забыв попрощаться, отсоединилась.

Я вытерла лицо полотенцем и, посмотрев в зеркало, скорчила рожу. Все понятно!

Настя действовала напролом, дипломат-то из Поветкиной никакой.