Идеальное тело Пятачка

– Шутка, – каменным голосом пояснила экономка.

– А-а-а... – облегченно протянул служащий, – здорово, ха-ха-ха! Я про батарею просто так ляпнул, не подумав.

– Я, как и ты, люблю шутить, – тоном, не предвещающим ничего хорошего, сказала пожилая дама. – Где ты вчера был около полуночи?

– Спал, – с самым честным видом соврал Константин.

– Правда? – потемнела лицом Лаура. – Отвечать, глядя мне в глаза! Ну!!!

Даже у меня, ничем не провинившейся перед симпатичной во всех отношениях дамой, затряслись поджилки.

Костя с шумом сглотнул слюну.

– Чес-слово! Спросите Владика Карпухина! Мы с ним вместе телик в общей комнате глядели! Фильм про вампиров! У-у-у! – Костя выкатил глаза, оскалил зубы и попытался изобразить графа Дракулу.

По лицу Лауры Карловны скользнуло подобие улыбки.

– Перестань! Вчера ночью по женскому флигелю ходил Клаус.

– О майн готт![3 - О, мой бог (нем.).] – закатил глаза парень.

– Звенел, бил в барабан и перепугал девочек, – продолжала экономка. – Так вот, предупреждаю: если он еще раз появится, его накажут.

– Так точно! – отрапортовал Костя. – Увижу Клауса, сразу ему передам!

Я втянула голову в плечи и попыталась стать невидимкой, что для женщины с немалым весом весьма трудно. С детства боюсь скандалов, и то, что отношения будут бурно выяснять не со мной, никакой роли не играло.

Но Лаура Карловна неожиданно рассмеялась.

– Да уж, сделай одолжение, посоветуй Клаусу не высовываться.

– Йес, босс! – вытянулся в струнку Костя.

 – Разрешите отбыть?

– Ступай, – махнула она рукой.

Костя сделал поворот через левое плечо и, чеканя шаг, потопал в коридор.

– Безобразник, – покачала головой Лаура Карловна. – Это ведь он горничных пугает. Хохмач! Вечно розыгрыши придумывает, не одно, так другое затеет. Клаус – это его работа.

– Хулиган, – резюмировала я.

Экономка вздернула брови.

– Константин великолепный работник, мастер на все руки, ему одинаково легко что котел починить, что мотор перебрать, что ножи наточить.

И он очень честный, преданный семье Кнабе человек, но... молодой, отсюда и озорство. Ничего, повзрослеет – успокоится. Как Генза?

– Замечательно, – сказала я.

Пожилая дама умоляюще сложила руки:

– Можно на него взглянуть? Понимаю все неприличие этой просьбы, но так хочется!

– Любуйтесь на здоровье, – разрешила я.

Старушка сунула нос за оттопыренный ворот моего халата и засюсюкала:

– Ой, он вырос! Мусенька... Солнышко...