Инь, янь и всякая дрянь

Вас удивляет, что Гри не сообщил мне о командировке? Уверена, он не знал о планах начальства. Очень хорошо представляю, как обстояло дело. Чеслав обзвонил ребят и сказал: «Ровно в полдень. Аэропорт Домодедово. Берете только необходимое».

Сколько раз я срывалась, услыхав подобные слова, из дома и потом оказывалась в лайнере, забыв зубную щетку. Теперь-то меня не проведешь, я всегда ношу в сумочке «малый тревожный запас», в который входят таблетки от головной боли, паспорт, складная зубная щетка и кое-какие мелочи.

Нынче меня не застать врасплох! Но я никогда не работала одна, умею только…

Противное пиканье прервало ход моих мыслей, я схватила телефон. Эсэмэска! Наверное, от Гри – муж решил пожелать мне успеха. Он такой внимательный, милый, нежный…

Я уставилась на текст. «Бросили кошку в воду, велели плыть. Не бойся, я с тобой. Начнешь тонуть, звони по номеру». Далее шли цифры. Сообщение оказалось от Коробкова, который, как теперь выяснилось, имеет еще один мобильный. Впрочем, я не удивлюсь, если номеров у Димы окажется три, четыре, пять, шесть…

Я встряхнулась и пошла по улице Калашникова туда, где она вливалась в широкий проспект.

Пусть я и не гений общения, как Марта, пусть не умею общаться на «ты» со всеми компьютерами, как Дима, пусть не талантлива, как Гри, не умна, как Чеслав, но я тоже кой-чего могу – умею подмечать мелкие детали. Увидела ведь, что Оксану Бондаренко переодели. Сколько народа смотрело запись, но никому, кроме меня, не пришел в голову вопрос: а с какой стати похититель решил поменять бордовую водолазку бухгалтерши на белую кофту? Ответа у меня пока нет, но я носом чую: найду его и узнаю, что случилось с Бондаренко. Вернее, я в курсе – ее убили перед камерой. Осталось лишь выяснить: кто, за что, и где захоронено тело? Вот докопаюсь до истины, и Гри перестанет с восхищением смотреть на Марту Карц, он сможет гордиться собственной женой.

Глава 8

В магазине «Рюи Блаз» не оказалось ни одного покупателя. Я вошла в небольшой торговый зал и приветливо улыбнулась девушке на кассе.

– У нас вещи только из Франции, – вместо «здравствуйте» заявила она.

– Замечательно, – воскликнула я.

– Самый большой размер сорок второй, – не успокоилась девица, – вам лучше в другой магазин обратиться.

Я стала молча перебирать вешалки. В советские времена грубость и бестактность работников прилавка были объяснимы. В эпоху тотального дефицита человек «при колбасе» или «при ботинках» чувствовал себя королем, вершителем судеб.