Когнитивная гармония как механизм текстовой деятельности

Гармония рассматривалась как «очищенное совершенство самой природы, которое необходимо выявить, раскрыть, адаптировать» [Лосев, 1965, с. 12]. «Идеальное просвечивает сквозь реальное» [Бахтин, 1994, с. 23].

Последующие годы, в частности эпоха классицизма, «свидетельствовали» о развитии абстрактного мышления. Именно в этот период реализовалась идея Лейбница о «предустановленной гармонии», вера в мудрое устройство бытия [Выготский, 1987]. Все это способствовало оптимистическому мировосприятию и культивированию идеи о возможности управлять природными и общественными процессами посредством проницательности рассудка [Реале, 1994].

Реалистическое мировосприятие представляло одну из самых заметных тенденций индустриальной культуры. «Усиливая познавательную функцию искусства, реализм в постижении мира стремился опираться на гармоничное равновесие субъективного и объективного, эмоционального и рационального, конкретного и абстрактного, уникального и типичного» [Реале, 1994, с.

51].

Импрессионистский взгляд на природную и человеческую сущности скорее мифологичен, чем реалистичен. Но это именно тот «мифологизм, который обожествляет мгновение и позволяет глубже осознать тайну вселенской гармонии» [Лосев, 1965, с. 16].

Иные формы гармонии утверждал романтизм. В основе романтического мировосприятия лежит «смутное томление по абсолютной гармонии, устремленность к всеобщему единству, духовному самосовершенствованию, самоорганизации» [Губанов, 1986, с.

7].

Символисты в еще большей степени, чем романтики, были обращены к выявлению той невидимой субстанции, которая организует, упорядочивает мир, гармонизирует его. «Красота символа направлена на то, чтобы приблизить страждущего к гармонии первоначала, выстроить целостный образ вселенной» [Лосев, 1965, с. 21].

ХХ век и начало нынешнего столетия характеризуются отсутствием единого смыслового центра, какой-либо стержневой идеи. Все же господствующий абсолютный плюрализм не помешал со всей очевидностью осознать тот непреложный факт, что мощный прорыв в науке и технике не влечет за собой спонтанной трансформации в духовном облике общества.

Человек не становится гармоничнее, счастливее. Более того, развертывание безграничных возможностей науки скорее таит в себе непредвиденную реальную опасность глобальной катастрофы. Вот почему «человечество вплотную подошло к осознанию необходимости эзотерической революции, т. е.