Милиция плачет

Он замолчал, вложил, предварительно пробежав глазами, листик в белую папочку, неторопливо завязал тесемочки, и спросил:

– А где ваши коллеги проживают?

Мы с радостным облегчением начали объяснять, на каком этаже и как найти, но он поднятой ладонью остановил наши порывы и обратился прямо ко мне:

– Пойдем, проведёшь. Покажешь, где живут ваши товарищи.

Такого оборота я не предвидел, от неожиданности (а я уже успел самодовольно расслабиться) у меня пропал голос и только растерянным кивком головы я смог подтвердить его приглашение.

И приглашение ли это?

Пока я выбирался из-за стола, стараясь попасть ногой в один сапог, теряя второй, застегивал на них змейки и засовывал вылезшую рубашку за пояс брюк, мозг лихорадочно работал.

«Если спросит в лоб по поводу папы полковника, скажу, что да, полковник, но авиации, Шура перепутал. А вот если будет ходить вокруг да около, буду отвечать нейтрально. Работать под умного дурака. А может, ему ничего и спрашивать не надо, он и так знает по секретным спискам, что там нет фамилии моего отца.

Что тогда? Собственно говоря, ни я, ни Шура закон не нарушали. Пошутили, а нам поверили. Если у него есть специальные списки, скажу, что я на маминой фамилии, а папина не разглашается из соображений совершенной секретности. Разведчик в тылу врага».

Путаница в голове приняла хаотический характер, мысли скакали кузнечиками, попахивало ранним маразмом.

В коридоре, поддерживая мою уверенность, что мы оба прекрасно знаем, о чём идет речь, Иван Иванович меня непринужденно спросил:

– Отец какого года рождения.

– Двадцатого, – сказал я чистую правду.

– Значит воевал. Сейчас служит?

– На пенсии, – опять чистую правду сказал я.

– И не работает?

– Работает, – не соврал я.

– По специальности? – в вопросе прозвучал неподдельный интерес.

– В пароходстве, – опять же правду и только правду.

– Да, я и забыл, у вас же портовый город. Нужно, нужно… – что-то ещё он хотел добавить, но мы уже успели дойти до искомой комнаты.

Быстренько, не теряя драгоценные секунды на стук и прочие культурные нежности, я резко открыл дверь и в лучших традициях военно-морской подготовки рявкнул:

– Товарищи офицеры!

И после того, как убедился, что в комнате хоть кто-то есть, добавил, обращаясь к члену парткома, заполняя возникшую тишину патриотической трескотней:

– Мы все офицеры. Лейтенанты Военно-морского флота запаса. Минно-торпедная служба. БЧ-3.