Концерт для колобка с оркестром

– Ты кто?

– Альфред, муж Ани, бывший, живу в другой половине избы, ко мне вход с той стороны.

– Господи, – кинулась к нему Томочка, – прости, пожалуйста! Это мы виноваты, не зашли к вам сразу, как приехали.

Прояснив ситуацию, все сели за стол.

– Как дела? – Томуська решила завести светскую беседу.

– Кушать хочется.

– Что ж дома не поел? – скривилась я.

– Нечего.

– Сходи в магазин.

– Денег нет.

– Сейчас, сейчас, – засуетилась Тамара, – чай есть, сырники.

– Он и так уже курицу съел! – не успокаивалась я.

– Вилка! Альфред голодный!

– И что? Это повод съесть чужой обед?

На столе очутилось блюдо с сырниками. Решив больше не вредничать, я схватила один, откусила, пожевала, потом вскочила, подбежала к помойному ведру, выплюнула еду и воскликнула:

– Томуся! Это что?

– Сырник.

– Но он с рыбой!

– Верно, с лососем.

– С ума сойти! Как только подобное пришло тебе в голову: смешать творог с горбушей?

– Сама удивилась, – пожала плечами Тома, – ведь я предложила тебе с курагой или с изюмом сделать, а ты четко сказала: обожаю с рыбой.

Я заморгала, вспоминая наш разговор, только я не думала, что речь идет о сырниках.

– Гадость получилась, – не удержалась я.

– А мне нравится, – с набитым ртом пробормотал Альфред.

Незваный гость начал с невероятной скоростью уничтожать творожные котлетки. Пока я сходила за тряпкой и собрала разлитый по полу суп, Альфред слопал все.

– Тебе не поплохеет? – с изумлением осведомилась я.

– Нет, я изголодался сильно, чуть не умер.

– Ты работаешь?

– Сейчас нет.

– А на что живешь?

Альфред пригладил торчащие космы.

– Бог посылает.

Ага, удобная позиция, вот сегодня добрый Господь послал ему наш ужин.

– Ну, а когда боженька забывает про тебя, чем питаешься?

– С огорода.

– Картошку сажаешь?

– Я? Нет, конечно.

– Морковку со свеклой?

– Некогда.

– Что же у тебя на грядках растет?

– Так ничего.

Мое терпение лопнуло.

– Каким же образом можно получить урожай, ничего не посеяв?

Альфред вздохнул.

– Сигарет не найдется?

Томуся протянула ему пачку.

– Бери.

– Спасибо.

– Так чем ты зарабатываешь? – не успокаивалась я.

Альфред выпустил в воздух струю дыма и с чувством произнес:

– Литератора каждый обидеть норовит. Народ не понимает подлинного искусства.