Коронный номер мистера Х

Внутри оказалась кукла в пышном платье, с белокурыми кудрявыми волосами и огромными выпученными глазищами, как у людей, страдающих базедовой болезнью.

– Мамочка! Хочу жабу-принцессу! – заорала малышка. – И Ивана Царевича тоже! Купи!

Мать шумного ребенка кокетливо вздернула бровь.

– Зачем тебе незнакомый дядя? У нас папа есть.

– Он пьяный спит, – бесхитростно ответила девочка, – и не станет лягушечку целовать.

– Иван Царевич не продается, – вступила в разговор продавщица. – Хочешь сама научиться превращать жабеночку в красавицу?

– Да! – ожидаемо завопил ребенок.

«Фея» расплылась в сладкой улыбке.

– Пусть мама купит билет в школу Главного мага, пойдешь к нему в комнату и станешь всемогущей волшебницей. Триста рублей все удовольствие.

Мне надоело ждать, пока «фея» займется мною, я приблизился к одному из юношей во фраке.

– Мне надо увидеть вашего босса Генриха Донелли.

Увы, я так и не смог дозвониться до владельца лавки. Очень надеюсь, что он на месте и мне удастся его увидеть.

Хотя… Похоже, я зря приехал! Донелли сообщили о смерти дочери. Но у него, наверное, есть помощник, оставлю деньги ему.

Парень вытащил из кармана маленькую рацию:

– Ко Всемогущему посетитель. О’кей. Идите вон туда, за занавеску.

Последние слова адресовались мне. Бесконечно довольный, что так быстро добрался до «волшебника», я послушно нырнул за бархатную штору и налетел на большой гроб. Домовина затряслась, массивная крышка с одной стороны приподнялась, показался скелет в лохмотьях.

Естественно, я понимал, что нахожусь в магазине, торгующем всякими фокусами, но на секунду мне стало жутко. Торчащий на позвоночнике череп разинул рот и начал заливисто хохотать. Я попятился. В конце коридора послышался шорох, из тьмы выступил благообразный мужчина с длинными седыми волосами, стянутыми в хвост, лицо его выглядело добродушным.

– Не пугайтесь, – произнес он, – это Фред, привидение само никогда не просыпается, вы случайно нажали на кнопку включения. Вот она здесь, под обивкой.

– Здравствуйте. Разрешите представиться, Иван Павлович Подушкин, – произнес я, глядя, как незнакомец закрывает гроб. – Вы Генрих Генрихович?

– Именно так, – подтвердил тот.

Меня удивило, что человек, недавно узнавший о самоубийстве дочери, спокоен и находится в своем офисе, но ведь каждый переживает горе по-своему. Вероятно, Донелли лучше чувствует себя на людях.

Генрих показал рукой на глухую стену.

– Переместимся в офис, не на юру же стоять.