Век агрессии. Возможности и допущения

Одновременно это может также рассматриваться как установка о множественности смыслов, их соотношении и значимости в отношении становления Века агрессии. Сошлёмся здесь и на Поля Рикёра (1913 – 205), который ставит проблему множественности смыслов в герменевтике – науке о правилах толкования. (Поль Рикёр. Конфликт интерпретаций. Очерки о герменевтике. М., 2002. С. 102.). Когда же смыслы начинают толковать в массах, то они предстают различимыми, множественными и противоречивыми, исходя из опыта, общих и личных представлений.

Но как это бывает связано с пониманием смысла вообще, с тем, как он есть? Попытаемся ответить.

Смысл сам по себе без обиняков и смысл в конкретном виде постигаются на основе вопросов к сущности вещей, действованиям по жизни, а также происходящему вокруг нас и в мире. Но уже в ответах сам смысл предстаёт как нечто мыслимое, то, что приписывается вопрошаемому, имея ввиду также полезность, целесообразность и функциональность. Здесь, смысл как произведённый продукт сознания, находится, как бы в стороне, но в то же время в должной мере отвечает за их присутствие и выражение.

Смысл мыслится свободно, как идея, образ и цель, чтобы приблизиться и слиться с сущностью вещей.

Однако на деле людей интересуют приземлённые обстоятельства, то что происходит «здесь» и «сейчас» в самих явлениях, не доходя «до сущностного». То есть, по существу смысл задаётся в субъективном плане. И такое представление смысла раскрывается уже в вопросах: «зачем всё это», почему», «какой в этом интерес», «что это даёт» «какие цели преследуются» и пр.

Всё это ведёт к пониманию смысла в интересах личной целесообразности вещей, действий, и по большому счёту может определяться широко как вопрос о смысле жизни. В таком понимании смысл века сам по себе не может интересовать обычного человека, разве, что философа. Тогда мы должны говорить о философском смысле века и начинать спускаться вниз от идей к реальным вещам, к действиям людей, чтобы понимать смыслы происходящего в своей целесообразности, оставаясь в границах века.

В то же время и сам век, будучи формально выделенным отрезком времени в своём временном потоке может многое сказать о жизни людей, об их нравах, чаяниях и думах. Поэтом в границах века сама сущность вещей, действий во времени, не может не выражаться в событийности реального, связанного с изменчивостью и фактичностью.