Крутые наследнички

– Я еще не успел ничего произнести, – начал оправдываться толстячок. – Я только намекнул, что произошла катастрофа.

– Да, конечно, глядя на то, что осталось от машины, она должна была подумать, что ее муж задавил кошку, – продолжал доктор, делая укол. – Хорошо, хоть ребенок не сильно пострадал.

При этих словах я почувствовала, что теряю сознание.

– Господа, с бароном Макмайером в машине была девочка. Что с ней?

– Ребенок в полном порядке, несколько легких ушибов, и все. А вы кто, мадам? – поинтересовался комиссар.

Я замялась: Наташка всем представляла меня как свою сестру – жаль, не успела спросить у нее, почему.

– Я сестра баронессы Макмайер и мать девочки, которая ехала с Жаном!

– О, простите, мадам, – комиссар поклонился. – Ваша девочка в гостиной вместе с врачом, медсестрой и няней. Но мы будем вынуждены допросить ее, так как она единственный свидетель. Скажите, мадам, сколько лет ребенку? По нашим законам мы обязаны вызвать адвоката, если…

– Хорошо, хорошо, – перебила я комиссара, – скажите, что с Жаном?

– Он мертв, мадам, – сухо ответил комиссар.

 – И сделайте так, чтобы ваша сестра не настаивала на осмотре тела. Его уже опознали слуги.

– Но почему, комиссар?

– Он сильно изуродован, зрелище это не для жены, мадам, – еще раз вежливо поклонился полицейский.

Я пошла в дом, за мной брели очнувшаяся Наташка в грязном костюме, комиссар, врач и два ажана.

В гостиной горели все лампы.

На диване в горе подушек, укрытая пледом, сидела Маша. Перед ней на коленях я увидела Софи с чашкой, по ее лицу текли слезы.

– Я педиатр, мадам, – обратился ко мне мужчина, стоявший возле Софи. – Ребенок пережил страшный шок, девочку следует поместить на несколько дней в клинику, потом вам, вероятно, потребуется психотерапевт. Ни о каком полицейском допросе не может быть и речи. Детскому организму не под силу такие перегрузки…

– Глупости все это! – фыркнула Маша, выбираясь из пледа.

 – Может, это ваши французские дети такие нежные, а мы, дети из России, абсолютно нормальные и здоровые люди. Допросить меня нужно сейчас, а то завтра я могу забыть какие-то детали. Мой долг – помочь правосудию. И уберите от меня эту чашку с бульоном. Терпеть не могу воду с жиром!

Комиссар почесал переносицу. Врач снял очки.

– Знаете, мадам, – пробормотал он, протирая стекла, – я много слышал о русских женщинах.