Козлёнок Алёнушка

– Понятия не имел, что у людей в районе подбородка есть лестница, – признался Мирон.

– Теперь посмотрите на фото, – попросил Майоров. – Из куртки торчит тоненькая цыплячья шейка, и ни малейшего намека на многоэтажные подбородки. Похоже, на теле незнакомки есть толщинки или просто вокруг бедер, спины-груди намотаны… да хоть полотенца. За щеки засунули вату, в нос вставили тампоны. Это совсем дешевый вариант. Чуть подороже – взять напрокат театральный костюм толстухи. Там есть полный набор всего необходимого.

– Лампина дружит с секретаршей какого-то начальника «Мосфильма»! – закричала Лена.

Степан повернулся к ней.

– До того, как Филипп объяснил, как он восстановил внешность Лампиной, вы произнесли фразу: «Неужели она до сих пор считает Федю виновным?» Что вы имели в виду?

– Фима повар, – пустилась в объяснения Ленка, – характер у нее скверный, а руки золотые. Простую картошку сварит так, что вкуснее крабов покажется. Я с ней впервые встретилась у Светланы Вересовой. Вилка ее хорошо знает.

– Лампину я видела мельком, – уточнила я, – а со Светой шапочно знакома. К сожалению, она умерла.

– Выбросилась из окна, – уточнила Лена, – я это точно знаю.

– Покойную отпевали в церкви, – возразила я, – если не ошибаюсь, самоубийцам в этом отказано.

– Ой, да ладно! – махнула рукой Диванкова. – Никита денег не считает. Отсыпал кому надо валюты, и в справке написали, что с Вересовой несчастный случай произошел. Он это сделал ради своей мамаши! Елизавета Петровна святоша.

На голове платок, в руке свечка, глаза в пол. Сю-сю-сю, «Ой, Леночка, какая ты красавица», сю-сю-сю. А потом Светка меня на юбилей мужа не пригласила. Мне так обидно стало! Я ей всегда помогала! Светка из, прямо скажем, странной семьи. Не хочется сплетничать, но мать у нее шлюха! Кто отец, не знаю, он умер. А мамаша по рукам пошла, один из ее мужиков стал к Свете приставать. Вересова матери пожаловалась. А та дочь из квартиры выгнала. Ничего взять с собой не разрешила, ни копейки не дала. И вот так в халате и тапках, даже без белья, Вересова ко мне примчалась, зарыдала:

– Ленуся, помоги! Пусти переночевать!

Диванкова задохнулась от негодования.

– Я тогда уже имела свою квартиру, и давай жалеть несчастненькую. Одела, обула ее в свое, накормила, спать уложила. Да еще побежала с ее мамашей поговорить. Та меня матом послала! Вересова у меня долго жила, ни за что не платила, потом с Петей Жулебиным познакомилась и съехала.