Кто в чемодане живет?

И никому не будет дела до того, что лишение жизни пожилой дамы не входило в жизненные планы малолетних разгонщиков.

– Кого? – заморгал Вениамин.

Я не успел объяснить, что в девятнадцатом веке так именовали пройдох всех мастей.

В дверь машины постучали, я опустил стекло.

– Илья, почему ты сидишь в тачке с незнакомым человеком? – забыв поздороваться со мной, спросил высокий худой мужчина.

– Папа! – испугался паренек. – Э… ну… в общем…

– Сто раз велел: не общайся с Вениамином, – рявкнул отец, – от него одни неприятности.

– А чего? Я ничего, – забубнил Морозов, – мы типа просто… гуляем.

Рыбаков посмотрел на меня.

– Вы кто? Почему мой сын в вашем автомобиле?

Я вынул удостоверение и открыл его.

– Иван Павлович Подушкин? Частное детективное агентство? – занервничал Олег Петрович. – Что происходит?

– Садитесь, – пригласил я, – или, если сочтете лучшим, можем в вашу квартиру подняться.

Старший Рыбаков постоял секунду, потом влез в салон.

– Говорите.

Я в деталях изложил, что сподвигло меня на беседу с Ильей и Вениамином.

Не успел я произнести последнее слово, как Олег Петрович перегнулся через переднее сиденье, на котором сидел, отвесил сыну оплеуху и заорал:

– Я пупок на работе рву, из рейсов не вылезаю, мать по клиентам с утра до ночи носится, чтобы дурака в американский колледж взяли. Сто раз предупреждали: стипендию америкосы дадут, только если к отличным отметкам прилагается безупречное поведение! Охренел, да? Потерять то, ради чего семья ни ест, ни пьет… Мать в одном платье пятое лето щеголяет.

Сказано четко, не приближайся к Веньке, он тебя дурному научит. С кем поведешься, от того и наберешься! Кретин!

– Че всегда я, – обиделся Веня, – вы с моим папкой поругались, поэтому…

– Твой отец мерзавец, – завопил Олег Петрович, – стукач!

– Полагаю, идея с похищением принадлежит Илье, – остановил я бушующее торнадо, – разве вы не поняли, что сумма выкупа равна взятому Алиной Марковной займу? Мальчик хотел помочь семье, но пошел неправильным путем.

– Галька …, – захныкал Илья, – маме не заплатила! Восемьдесят кусков зажала! Фигня случилась поэтому.

Я уставился на него.

– Не матерись. Галька – это бабушка Нины?

– Ага, – шмыгнул носом подросток, – она в школе на спектакле, который мы поставили, ныла, что у нее ногти на руках ломаются, пальцы на ногах болят, а в салон на маникюр-педикюр ходить не может, там дорого просят. Рядом сидела моя мама, она супер-пупер-мастер.