Каникулы в Простофилино

Чуть не заорав от радости, я, старательно изменив голос, сказала:

– Добрый день, из поликлиники беспокоят. Уж извините, беда у нас случилась.

– Чем вам баба Лена помочь может? – усмехнулась Ларионова. – Ей сто лет в обед.

– Карточку мы ее потеряли, – лихо стала врать я, – а врач приказал уколы старухе поставить. Назовите ваш адрес.

Если честно, то мое заявление выглядело совсем не правдоподобным, Рита могла спокойно спросить: «Откуда ж тогда знаете номер, если посеяли историю болезни?» Но девушка мирно отозвалась:

– Это нетрудно, записывайте.

– Дверь нам она сумеет открыть? – осмелела я.

– Так ведь я дома, никуда не собираюсь уходить, – пояснила Рита. – Не переживайте, впущу медсестру.

Ларионова не обманула – створка распахнулась сразу. Только в прихожей стояла не та девочка-подросток с кладбища, а незнакомая мне женщина лет тридцати, с очень бледным лицом и распухшим красным носом.

– Здравствуйте, – чихнула она. – Не бойтесь, это аллергия. Вот скрутило! Пришлось с работы отпрашиваться.

Я сделала круглые глаза.

– Нет, ищу Риту Ларионову.

– Это я, – удивилась собеседница.

– Вы?

– Ну да. А что случилось?

– Вот этот бейджик ваш?

– Мой, – еще более растерянно ответила Рита. – А как он к вам попал?

– Лучше объясните, как он оказался вот тут, в кармане, – прищурилась я и потрясла перед лицом Ларионовой черной курткой.

– Вещь моя, но… – окончательно пришла в изумление Рита. – Ничего не понимаю!

– Хто тама? – прошамкало из коридора, и из темноты появилась древняя бабка, облаченная в бордово-красный байковый халат.

– Гости у меня, – заорала Рита.

– Хто?

– Ступай в свою комнату.

– Настюша пришла?

– Нет.

– Она зефиру купила?

– Нет, – кричала Рита.

– Чаво? – не успокаивалась старуха.

Ларионова поманила меня рукой.

– Давайте пройдем в мою спальню. Баба Лена противнее репейника, прицепится, не отодрать.

В просторной комнате с двумя окнами Рита сказала:

– Повезло мне с соседями! Видали бабу Лену?

– У вас коммунальная квартира?

– Угу, – мрачно кивнула Рита, – угадали.

– А звонок на двери один.

– Верно, только тут кроме меня такие кадры живут… – завздыхала Ларионова, – бабка почти невменяемая, у нее в мозгах суп-пюре, меня за дочь считает. Иногда, правда, головой потрясет и спрашивает: «Когда ж я тебя родила? От кого?» А затем снова забывает.