Лунатик исчезает в полночь

Посмотри, послушай. Потом перезвоню, – пообещал собеседник.

Меня зазнобило, к горлу подступила тошнота, захотелось разреветься и, как в детстве, засунуть голову под подушку, чтобы спрятаться от всех. Взять себя в руки оказалось очень трудно, я смогла это сделать только минут через пять и открыла в телефоне почту.

В пришедшем только что послании не было никакого текста, прилагалось видео, которое очень медленно загружалось. Наконец появилось лицо незнакомой пожилой женщины в сером платье. Тетка не пользовалась макияжем, волосы у нее были пережжены химической завивкой, лицо опухшее.

Говорила она медленно и явно читала текст по бумажке, потому что ее глаза мерно двигались слева направо: «Меня зовут Клавдия Васильевна Охрименко, тысяча девятьсот сорок девятого года рождения, проживаю в Москве по адресу…» На секунду меня охватила паника, я словно оглохла. Название улицы, номер дома и квартиры я услышала словно сквозь вату, но потом обруч, сдавивший виски и лоб, исчез, слух восстановился, а Охрименко продолжала: «Я была допрошена следователем Леонидом Георгиевичем Потапенковым по делу об убийстве Татьяны Морозовой. Во время допроса я дала ложные показания. Сообщила тогда, что двадцать шестого мая в мой магазин, расположенный на железнодорожной станции Васькино, пришли две девочки – Степанида Козлова и Алла Булкина. Я запомнила их потому, что они, купив мороженое, остановились у стойки с журналами, начали дурачиться и корчить рожи перед зеркалом на стене. Алла Булкина сказала: «Степа, ты страшная, как жуть, и жирная. Зачем пломбир жрешь?» Вторая школьница обиделась и толкнула первую, та попятилась, налетела на стоящий у окна стенд с газетами, упала спиной на него, а железная конструкция рухнула на витрину и разбила ее. Я хотела вызвать милицию, но хулиганки упросили меня не делать этого. Алла Булкина поехала к родителям за деньгами, а Степанида Козлова осталась сидеть в подсобном помещении, из которого невозможно выйти незаметно. Через несколько часов примчалась Ирина Федоровна, мать Булкиной, и отдала деньги за разбитую витрину и испорченный товар. На допросе у следователя я рассказала эту историю, уточнив: «Козлова и Булкина в пятнадцать часов совершили в моей торговой точке акт вандализма». Но это ложь. Школьницы никогда не появлялись в магазине, дело было так. Вечером двадцать шестого мая ко мне приехала Ирина Федоровна Булкина и пообещала большую сумму денег, если я предоставлю ее дочери и однокласснице Аллы алиби, и я согласилась.