Мачеха в хрустальных галошах

Родион приоткрыл рот, на лице Антонины на мгновение появилось выражение откровенного изумления, а Кирилл, до сих пор хранивший молчание, спросил:

– Может, начнем?

– Да, да, приступим, – засуетилась Роза. – Саша, Дима, ставьте камеры на кухне… Настенька, надень свой фартучек…

Девочка растерянно оглянулась на мать:

– У меня его нет.

– Понимаю, у вас общие фартуки, – сказала режиссер. – Значит, бери любой.

Повисло секундное молчание.

– Мы не пользуемся передниками, – защебетала Антонина, – они нам не нравятся.

– Не боитесь запачкать одежду, например, мукой? – удивилась Роза. – Или майонез на кофту капнуть?

– Когда еду из коробки вытаскиваешь и в СВЧ-печку запихиваешь, шмоткам не навредишь, – хмыкнул Родион.

Я ущипнула парня за бок, тот ойкнул и с недоумением посмотрел на меня.

– Не желаешь принимать участие в съемке – уходи отсюда и другим не мешай, – прошипела я.

– Я говорю правду, – тихо ответил студент, – врать некрасиво.

– Супер, – зашептала я, – молодец. Тогда не будешь в обиде, если услышишь правду от меня: ты ведешь себя как идиот.

Родион насупился.

– Все-таки надо прикрыть одежду, – озадачилась Роза, – иначе зритель нас не поймет. Эй, администратор! Миша, сходи скорей в торговый центр у метро, купи…

– У меня есть фартук, – неожиданно сказал Родион и юркнул в свою комнату.

– Прекрасно! – обрадовалась режиссер. – Что ж, начинаем.

– Тесно, – закапризничал оператор Саша.

– Не в первый раз, – остановила его Роза.

– Во! Держи, – запыхавшись, сказал Родя, протягивая Насте пакет.

Девочка быстро вытащила нечто разноцветное, набросила на себя и, встав ко мне спиной, велела:

– Завяжи.

– Отлично получится! – восторгалась Роза. – Все молодцы! Работаем по-зверски!

– Хорошо было бы, если б при этом нам еще по-человечески платили, – ворчливо заметил второй оператор Дима.

– Все, работаем. Мотор, – оповестила Роза. – Настенька идет к шкафу, достает спагетти.

Девочка, стоявшая к нам спиной, повернулась.

– Господи, – ахнула Роза, – это что?

Саша и Дима заржали в голос.

– Отвратительно! – возмутилась Антонина. – Откуда в нашем доме эта гадость?

Я, пытаясь сохранить серьезный вид, смотрела на Настю. Да уж, фартучек просто восторг. Его украшал принт в виде торса голой грудастой тетки, понятия не имеющей о креме, который удаляет растительность.