Мачеха в хрустальных галошах

Я поднесла манжет поближе к глазам и опешила.

Два года назад моя знакомая Лена Воробьева, классная вышивальщица, устроилась на работу к Робертино. Попасть в команду культовой фигуры мира моды – великая удача для женщины, зарабатывающей на кусок хлеба с ветчиной с помощью иголки с ниткой, и Лена до дрожи боится потерять работу. Поэтому она каждый искусственный камушек притачивает тщательно, обязательно завязывает четыре узелка, потом делает около страза три стежка. Пашет Воробьева сутками, свободного времени у нее почти нет.

Как-то раз, приехав в Милан, я позвала ее попить кофейку. Она прибежала, но через четверть часа стала нервничать:

– Степа, мне пора уходить! Я должна юбку на манекене кристаллами расшить, боюсь, не успею.

– Может, тебе отказаться от трех фирменных стежков и четырех узелков? – предложила я. – Никто из мастериц этого не делает. У тебя из-за патологической ответственности совсем не остается времени на отдых.

– Нет, нет! – испугалась Лена. – Вдруг декор оторвется? Клиентка пожалуется, Робертино меня выпрет… Ты же знаешь, какие дамы у нас наряды заказывают, огромные деньги за них выкладывают.

И это правда, платья, которые скроил сам маэстро, стоят очень дорого.

Сейчас я не отрывала глаз от темно-синего жакета. Яркие бусинки на нем явно пришиты Воробьевой, в том нет сомнений: вот ее фирменные узелки и бесконечные стежки. Но ярлычок, прикрепленный чуть пониже воротника, свидетельствует, что пиджачок произведен в… Китае.

Имя модельера не указано. Кто-то отрезал опознавательный знак Робертино и заменил его на другой! И зачем это делать?

Не в силах сдержать любопытства, я осмотрела вешалки. В гардеробной, похоже, только одежда хозяйки. Все вещи, если верить лейблам, сделаны никому не известными фирмами, но я, девушка фэшн-бизнеса, узнала кое-какие модели. Вон те желтые брюки в ярких цветах пару сезонов назад восхитили многих на показе Дольче Габбана, а бежево-розовый пиджак – модель Стеллы Маккартни и прелестное голубое платье тоже от нее.

Но лейблы, приделанные к шмоткам, говорили иное. Странно… Я не знаю ни одной женщины, которая, имея возможность носить вещи от самых дорогих брендов, стала бы срезать фирменные этикетки и заменять их на другие.

В полном недоумении я погасила свет, вышла из чуланчика, столкнулась с Антониной и смутилась:

– Простите, ищу туалет, думала, он тут.

– Санузел у нашей с мужем спальни, – пояснила хозяйка.