Маскарад любовных утех

Мы тех, кого мамочки поздно забирают, молочным продуктом всегда поим и по булочке даем, их наша повариха печет. Оля очень заботливая, увидела, что я за щеку держусь, и побежала на пищеблок. Сейчас пропуск дам… Вот, возьмите. Уж не серчайте на меня, – зачастила нянечка.

– Лишний раз пройтись не вредно, – улыбнулась я. – А то все на машине да на машине, этак гиподинамию заработать можно.

Елена Ивановна оглянулась по сторонам.

– Я была в подсобке и слышала вашу беседу с Олей про то, как вы Кисе пирожное в кондитерской у въезда в «Крот» купить пообещали… Прямо не знаю, как и сказать… Неудобно, но я должна, наверное, предупредить… по секрету…

– Что-то случилось? – напряглась я.

 – С ребенком? О чем мне не сообщили?

– Нет, девочка в полном порядке, но может беда произойти, если в той кондитерской пирожное купите, – прошептала Елена Ивановна. – Там… ну… э… слов не подберу… В общем, в этой лавке людей травили, много народа из деревни умерло.

Серафима Кузьминична подробности знает. В поселке «Крот» живет наш воспитанник Антоша Кроков. Его мамочка дружит с Аленой Петровной, она вчера принесла нам торт из того кафе. Очень красивый! Алена Петровна после закрытия решила устроить чаепитие. Мы так иногда делаем, у нас коллектив очень дружный. Короче, начала она торт разрезать, а Серафима заявила: «Нельзя есть бисквит, все на тот свет уедем». И жуткую историю рассказала. Получился настоящий скандал. Заведующая на Симу обозлилась, велела сплетни не распространять, пообещала уволить тех, кто их разносит.

– Что не так с кафе? Говорите конкретно! – потребовала я.

Собеседница втянула голову в плечи, продолжая бормотать:

– В садике хорошие условия, люди прекрасные, зарплата нормальная, не хочется места лишиться… Но я до сих пор под впечатлением от услышанного, а вы такая милая, за пропуск не разозлились, Киса очаровательная… Просто я обязана сказать о возможной беде… Ведь недаром говорят: «Кто предупрежден, тот вооружен»…

– Почему нельзя пользоваться кондитерской? – налетела я на няню.

– Идите к Серафиме, – еще больше понизив голос, шепнула та. – Она рядышком живет, на площади за почтой. Ее избушка в ярко-голубой цвет покрашена, не спутаете. Говорят, кафе, где беда случилась, закрыли, а теперь, оказывается, оно вновь заработало, раз вы туда собрались. Ну… короче… там раньше всех отравили.