Поле битвы – душа

Разве он не такой же сильный и великий как дьявол?

– Да, да, – говорю я, – Пятница, Бог сильнее дьявола, Бог над дьяволом…

– Но, – говорит он опять, – если Бог гораздо сильнее, гораздо могущественнее дьявола, почему Бог не убьет дьявола, чтобы он больше не делал зла?»

Крузо дает прекрасный и на этом уровне удовлетворительный ответ, хотя, возможно, его суждение не совсем совпадает с суждением Бл. Августина или Фомы Аквинского, потому что, как он сам признается: «Я был всего лишь молодым доктором».

О первом бунте в духовном мире, изначальном, самом древнем восстании, нам ничего достоверно не известно, и, несмотря на то, что мы размышляем над этим, суть этой тайны все еще не поддается нашему пониманию.

До чего же важны и как загадочны, например, те несколько слов, которые мы встречаем в Священном Писании.

В трансцендентальном видении автор Апокалипсиса говорит: «И произошла на небе война. Михаил и ангелы его воевали против дракона, и дракон и ангелы его воевали против них. Но не устояли, и не нашлось уже для них места на небе.

И низвержен был великий дракон, древний змий, называемый диаволом и сатаною, обольщающий всю Вселенную, низвержен на землю и ангелы его низвержены с ним».

Исайя, поэт и пророк, в иступленном восторге, в момент высочайшего экстаза с печалью сказал: «Как искусно ты упал с небес, о люцифер, сын утра!» И еще: «Семьдесят учеников возвратились с радостью и говорили: Господи! И бесы повинуются нам о имени твоем. Он же сказал им: Я видел сатану, спадшего с неба как молнию».

(Лука 10:17–18).

Что было причиной этого падения? Мы не зайдем, я думаю, далеко при нашей человеческой ограниченности, если проследим ответ Иохима, аббата фиорского монастыря, который находится далеко в горах Калабрии, на юге Италии, монаха, который большую часть своей молодости посвятил изучению Византии, который путешествовал в Сирию и общался со старым мудрым сарацинским имамом, который провел полный великий пост в уединенном общении с духовным миром на Фаворе[2], это та самая гора, на которой произошло Преображение Господне, который путешествовал из страны в страну, тщательно собирая знания и отделяя зерна от плевел.

Этого Иохима упоминает историк Салимбен Пармийский наряду с Мерлином, Амалфеей, Сивиллой Кумской, с Михаэлем Скотом. Кстати, с тем же результатом мы можем процитировать Корнелиуса Лапиде, самого плодовитого и, возможно, самого эрудированного из толкователей Библии со времен Св. Иеронима[3].