Микроб без комплексов

 – Представишься Татьяной Сергеевой. Нет никакого смысла менять имя, покажешь настоящий паспорт. Да, вот еще рекомендательное письмо. Ты служила десять лет экономкой у академика Вонге, ученый умер, вот ты и ищешь новое место.

– А отзыв о ее замечательной работе он накропал на смертном одре? Очень заботливый был дядечка, – развеселилась Марта. – Кстати, Тань, ты нас на дне рождения Гри угостила ну очень оригинальным блюдом! Мясо сверху сгорело, но внутри осталось сырым, а картошка была похожа на куски размокшего и потом обжаренного картона.

Суперделикатес! Рецептик не дашь? Вонге умер, да? Если Танюша приготовит для семьи Звонаревых ужин, Зоя Владимировна подумает, что академик уехал на тот свет от инфаркта желудка!

Карц сходит с рук поведение, за которое любой другой член группы схлопотал бы от Чеслава выговор. Вот и сейчас он не среагировал на Мартино ехидство, а посмотрел на меня и пояснил:

– Тебя хвалит близкая родственница Вонге. Можешь отправляться, держи адрес.

И внимательно изучи свою характеристику.

Я взяла бумагу, кивнув:

– Хорошо. Но мне надо заехать домой.

– Зачем? – удивился Чеслав.

– Нужно соответствующим образом одеться, принять облик домашней прислуги, – пояснила я.

Начальник окинул меня цепким взглядом и совершенно искренне сказал:

– По-моему, ты великолепно выглядишь, настоящая экономка академика.

Марта прыснула в кулак, Гри уперся взглядом в пол, Димон выпучил глаза, а я совсем поникла.

Ну что за день сегодня! Прибавила четыре кило, разбила сервиз, поняла, что мои духи и куртка из любого человека сделают чудище болотное, заполучила отит, а теперь еще в качестве бонуса выяснила, что похожа на поломойку…

– Татьяна! – окликнул меня Чеслав и напомнил: – Вот папка. Полистай документы.

Я кивнула и взяла бумаги, остальные члены бригады ушли.

Спустя четверть часа начальник спросил:

– Нашла что-нибудь интересное?

– Нет, – ответила я, разглядывая фотографию ночной рубашки, в которой была актриса в день смерти.

 – Могу лишь сказать, что Звонарева не тратила прорву денег на белье. Сорочка самая обычная, не шелковая и российского производства. Тут ярлык хорошо виден, на нем написано «Московская фабрика „Луч“. Хлопок 100 %». Честно говоря, я полагала, что звезды пользуются пафосными комплектами из дорогих бутиков.

– У каждого человека свои причуды, – философски заметил Чеслав, забирая у меня папку.