Муму с аквалангом

Хотя, вероятно, у него есть жена, я плохо знаю мир высокой моды. Может быть, мадам Лагерфельд супермодель?

– Ваще! – села в кресло Нина. – Четыреста двадцать.

– Восемь девятьсот.

– Четыреста тридцать.

– Восемь семьсот.

– Четыреста тридцать пять, – меланхолично продолжала Нина. И добавила: – Последняя цена. Ей-богу, грязная, никогда не бывавшая у ветеринара крыса больше не стоит. Кстати! Грызуны – разносчики чумы! Санитарный врач в курсе, чем торгует господин Руфус? Прикольно, если нет. В Пелоппонесусе когда в последний раз холера случилась?

Вера отскочила от стойки и стала вытирать ладошки о джинсы.

Нина заржала:

– Во, я права! Чего она дергается?

Руфус побагровел и прошипел какую-то фразу по-гречески.

– Чегось? – не поняла помощница.

– Вон пошла! – заревел хозяин по-русски и повернулся ко мне. – Мама, вам ведь нравится?

– Она глухонемая, – живо заявила Нина.

– А разговор понимает, глазами-то как чиркает… – отметил Руфус.

– Это у нее после подтяжки рожу перекосило, – буркнула Нина и, глядя на меня в упор, добавила: – Ни фига не слышит, корова тупая, она только по губам читать умеет.

Идите, мама, погуляйте по залу. Идите, идите… Мама, валите отсюда!

Я вздрогнула и пошла к окну. Руфус и Нина стали отчаянно торговаться. В конце концов хозяин сдался.

– Ладно, ваша взяла! Пятьсот!

– По рукам, – ответила Нина.

– Вы грабите мою семью, – выдвинул последний аргумент Руфус.

– Это не мои проблемы, – не смутилась Нина. – Эй, Муму, ты где? Муму… Мумушечка! Мумуся! Где моя кошечка? Где? Где?? Где???

Глава 6

Я обернулась и увидела, что Нина пребывает в страшном волнении.

– Ты видела Муму? – кинулась ко мне попутчица.

Помня о своей немоте, я кивнула головой.

– Отвечай по-человечески, – приказала Нина.

– Да, видела, – послушалась я. – Муму сидит в сумке, а ее ты оставила на полу в первом зале.

Нина развернулась и понеслась к двери.

– Кошечка моя! – выла она. – Муму, кисонька, доченька! Если с ней что-нибудь случилось, наш папочка вашу фабрику с землей сровняет! Петенька завтра прилетит, а кисоньки не-е-е-е-ет…

Громкий вопль взметнулся к потолку.

Нина исчезла, ухитрившись обогнать звук. Очевидно, Муму значила для нее слишком много.

Руфус уставился на меня.

– Вы умеете говорить? – изумленно спросил он.

Мне стало неудобно.

– Только сейчас научилась, – заверила я хозяина, радуясь, что хоть Вера не участвует в идиотском разговоре. – От стресса я стремительно обрела речь.