Но-шпа на троих

 – Ну кто бы мог подумать! Надеюсь, вы не забыли, зачем уходили домой?

Николай хрюкнул:

– Нет. «Жигуль» я продал Каретникову Виктору Павловичу, домашний адрес…

– Спасибо, – устало остановила его я.

Круг замкнулся.

– Адрес не давать?

– Не надо.

– Зачем тогда искали?

– Для тренировки, – ляпнула я.

– Ну как хотите, – пожал плечами Логинов, на его лицо наползло обиженно-недоуменное выражение.

Такое поселяется на морде у Ады, когда она понимает, что еда в миске подошла к концу.

– Коли не надо, так не надо, – бубнил Николай, – а чего, он сбил кого?

– Нет, похоже, сам погиб, – пояснила я, – если, конечно, это он за рулем сидел, а не кто-нибудь из его приятелей.

Вы, конечно, друзей Каретникова не знаете?

– Я с ним самим-то не особо знаком, – огрызнулся Николай, – всего один раз и видел.

Я медленно побрела домой. Нет, надо сейчас же позвонить этой Раисе, вдруг Витя вернулся в родные пенаты. Скорей всего, глава семейства просто «загудел» и, потеряв способность возвратиться к грозной супруге, предпочел убежать, дабы не быть битым скалкой, а машину дал кому-нибудь, ну попросили его помочь! Придется снова ехать к Каретниковой, по телефону трудно выяснить адреса всяких знакомых ее мужа, и потом… Если все же Виктор погиб, не сообщать же ей об этом в трубку! Так нельзя!

На этот раз Рая встретила меня без скалки, халат на ней, правда, красовался прежний.

– Привет, – довольно радушно проронила она, – ну что, он там?

– Где? Кто? – не поняла я.

– Витек мой, – прищурилась Раиса, – у твоей соседки? Ну, у той, что платок посеяла!

– А Каретников не вернулся?

– Неа, – вздохнула Рая, – у меня прямо злость пропала, теперь думаю, может, стряслось чего? Витька, он вообще только по водке.

С бабами у него не того… плохо получается, через два раза на третий подымается. Да ты заходь, чего на ступеньках болтать.

Я вошла в душную квартиру.

– В комнату иди, – велела Раиса, – не, там кухня, налево ступай.

Я послушно переместилась в помещение, служащее в доме гостиной.

Наверное, комнатой пользовались редко, в ней царил какой-то нежилой порядок. Большой диван был покрыт красно-черным ковром, такие же накидушки украшали и два кресла. Посередине громоздился стол, накрытый белой клеенкой, прикидывающейся скатертью. На нем стояла хрустальная ваза, из которой торчали пластмассовые ромашки. Легкий ветерок шевелил темно-зеленые занавески. Стены украшали картины, очевидно, купленные у метро, два пейзажа и натюрморт.