Огнетушитель Прометея

– Ваня, у нас лампочки, – мгновенно сообщил Сергей.

– Нет, нет, – быстро поправила его я, – меня позвали купить хлебопечку, но потом переделали ее в батареи. Лампа это имя.

Сергей заморгал и зачем-то постучал ладонью по своему левому уху.

– Вань, слышал?

– Да, – неожиданно спокойно ответили с потолка. – Мир сошел с ума. Девушка, как вас зовут?

– Лампа, – снова представилась я. – Полное имя Евлампия.

Повисла тишина. Затем невидимый Иван нежно промурлыкал:

– Здоровья и счастья.

– Пожалуйста, – согласилась я.

– Вы чудо, – обрадовался Иван. – Все знаете? Редактор объяснила?

– Проинструктировала полностью, – отрапортовала я.

– Заинька вы наша, – умилился Ваня. – Я в восхищении. Уж простите нас, тут…

Раздался дикий грохот, я вздрогнула.

– Эй! – заорал Иван. – Что там, здоровья и счастья вам, случилось?

– Крыша упала, – завопил женский голос из-за задника.

– Чья? – поинтересовался Ваня. – Надеюсь, того редактора, который, здоровья ему семь раз и счастья двенадцать во все печенки, сценарий на эту программу сляпал?

– Не-а, – ответили из темноты. – Крыша от макета дома, которым в первой рубрике хотели мопед заменить, а потом придумали вместо чемодана в шестой эпизод дать. Реквизиторы крышу на скотч посадили, а она – того самого. В общем, нет ее.

– Все телевидение держится на скотче, – хмыкнул ведущий.

– Здоровья всем реквизиторам и счастья, – гаркнуло с потолка.

– Опять мы крайние! – взвизгнула тетка в комбинезоне, пробегая мимо нас с Сергеем. – Правильно, давай, бей реквизиторов. А то, что редакторы, здоровья им всем и счастья, на ходу сценарий кромсают, ерунда. Реквизиторы – вот кто ужас и кошмар телевидения.

– Дорогая Керосинка, – нежно пропел Иван, – вы уж простите нас, снимаем третий день подряд по пять программ, так что немного того-самого, не свежие мы.

Тетка, успевшая пересечь съемочную площадку, замерла.

– Эй, ты с кем говоришь-то?

– С героиней, – неожиданно тихо произнес Иван. – Здоровья и счастья всем, кто приходит сниматься в шоу. Имя у человека такое, Керосинка. И что? Ничего удивительного.

– Меня зовут Лампа, – поправила я.

– Простите, – снова извинился Иван. И закричал: – Ну, хватит! Мотор на запись! Поехали! Здоровья и счастья!

– Тишина в студии! – заорали сбоку. – Публика улыбается. Аплодисменты.