Приданое лохматой обезьяны

 – По идее, Никите были обязаны сообщить, но, думаю, он пока не в курсе, что стал сиротой.

– Вау! – подпрыгнула Ника. – Тонька отвалила? Супер!

– Не принято так откровенно радоваться смерти другого человека, – не выдержала я. – Даже, на твой взгляд, противного.

– Вам и не представить, какая она была! – неожиданно разоткровенничалась Ника. – Что Никита ни сделает, все фигово. Ей ничего не нравилось. Орала на него, пощечины отвешивала. Красиво?

– Не очень, – признала я. – Но прояви хоть каплю сожаления.

Внезапно Ника попятилась.

– А как она померла? Упала и шею сломала? Или сердце отказало?

– Антонину Михайловну убили, – сказала я.

– Вау… – прошептала Ника. – Кто?

– Вот это я и пытаюсь выяснить, – ответила я.

– Вы из ментовки, да? – напряглась Ника. – Ничего не знаю.

– Давай пойдем выпьем кофе, – снова предложила я.

– Домой мне пора, – засуетилась Малышева. – Э… у меня… Короче, зачет скоро… по этой… ну… фармакологии, там латынь.

Последние слова девчонка договаривала, отведя глаза в сторону.

– Учеба – это главное, – кивнула я, – но, пожалуйста, если вдруг ты столкнешься с Никитой, попроси его позвонить. Вот моя визитка. Надо же сообщить Кириллову о смерти матери. Спасибо за помощь. Пойду дальше по делам.

С огромным трудом удерживаясь от желания обернуться, я зашла за супермаркет и через секунду очень осторожно высунулась из-за угла. Ануш старательно протирала большое окно, по ступенькам поднимался мужчина с маленьким мальчиком, а ярко-розовая футболка Ники мелькала уже на другой стороне дороги.

Малышева спешила вовсе не в сторону родного барака.

Я помчалась за ней, держась поближе к домам и на ходу снимая ветровку. Курточка у меня волшебная, ее можно носить как на черную, так и на красную сторону. В момент разговора с Никой я была в ярком варианте, но сейчас сольюсь с толпой, одетой по-осеннему. Ветер пробежал по обнаженным рукам – под курткой у меня была лишь майка. Я побыстрее натянула верхнюю одежду.

Да, Веронике Малышевой сейчас действительно холодно в футболке… Хотя, если учесть скорость, с которой девочка летит сквозь толпу, она давно вспотела.

Хлоп! Малышева буквально впрыгнула в подъезд. Я ринулась за ней, увидела за лифтом светлый проем, услышала новый хлопок и поняла: здесь есть «черный» выход. Мгновение понадобилось, чтобы выскочить во двор, плотно забитый машинами. Вдали маячили железные гаражи, выкрашенные в темно-зеленый цвет.