Российская глубинка, первые годы «после СССР». Мордовия в газетных публикациях 1992—1994 гг.

Война – она и есть война. Все типичные черты родного времени были налицо. Аннексия: дабы обеспечить «круговой» доступ к своему сараю, Агеевы вынуждены были еще раз отодвинуть забор на несколько вершков вглубь территории противника. Разведка боем: подпиливание несчастной рябины в отсутствие хозяев. И непосредственные боевые действия. Так, по крайней мере, квалифицировал события весны прошлого года Рузаевский народный суд, присудивший А.А.Кириллову к ста рублям штрафа. Антонина Александровна скорбит об усеченной пенсии и агрессию полностью отрицает; так это или не так, за давностью происшествия, думается, доказать невозможно.

Сражения носили затяжной и переменный характер, удача сопутствовала то одной, то другой стороне, хотя больше благоволила молодости, а не активности. Антонина Александровна, «не найдя справедливости» в рузаевских кабинетах (прокурор встал на ее сторону, но суд, кивнув на горисполком, ничего решать не стал), приехала в Саранск.

Неисповедимые пути господни привели ее в редакцию профсоюзной газеты «Позиция».

В Рузаевку выехал корреспондент.

Едва ли не на следующий день на «поле брани» появились люди с рулетками. «Миссию ООН» было поручено выполнить городскому комитету по земельной реформе в составе его председателя Н. Миронова и специалиста комитета В. Гаврилова.

Комиссия определила, что участки соседей – и Кирилловых, и Агеевых – несколько больше, чем то значится в техпаспортах хозяев. Но факт… самовольного переноса забора т. Агеевой Т. П. в сторону приусадебного участка т.

Кириллова на 23 см. на расстоянии 22 м.» был налицо, и поэтому Галине Петровне было «предложено в двухнедельный срок перенести забор на прежнее место». Документ сей датируется 5 августа 1991 года.

Прошло две недели. И еще две. И еще два месяца. 25 ноября Николай Николаевич Миронов предупреждает Г. Агееву, что сроки, отведенные «на приведение забора в соответствующее состояние (выпрямление)» между участками соседей истекли.

Галину Петровну, однако, не страшат грозно сдвинутые брови Николай Николаевича и его «меры административного воздействия согласно требований законодательства».

Может быть, потому, что она знает о решении Рузаевского горисполкома №335 за подписью председателя комитета В. Плигина и и.о. управделами Л. Ферафонтовой), которое предписывает впредь заявления Антонины Александровны Кирилловой не рассматривать.

Решение исполкома датировано четырьмя днями раньше, 21 ноября, и удостоверено подписью… самого Н.Н.