Полный курс русской литературы. Литература второй половины XIX века

Но толку не вышло никакого: чтение скоро ему надоело, и —

Как женщин, он оставил книги,

И полку, с пыльной их семьей,

Задернул траурной тафтой…

Рудин тоже признается Лежневу, – что накупил он себе каких-то агрономических книг, но ни одной до конца не прочел; сделался учителем, да нашел, что фактов знал маловато, и даже на одном памятнике XVI столетия был сбит учителем математики. И у него, как у Обломова, принимались легко только общие идеи, а «подробности, сметы и цифры» постоянно оставались в стороне».

«Все наши герои, кроме Онегина и Печорина, служат, и для всех их служба – ненужное и не имеющее смысла бремя; и все они оканчивают благородной и ранней отставкой… Рудин поссорился с директором гимназии, где был учителем…»

«Отношения к людям и в особенности к женщинам тоже имеют у всех обломовцев некоторые общие черты. Людей они вообще презирают, с их мелким трудом, с их узкими понятиями и близорукими стремлениями… Рудин наивно воображает себя гением, которого не в состоянии никто понять.

Печорин, уж разумеется, всех топчет ногами…»

«В отношении к женщинам все обломовцы ведут себя одинаково постыдным образом. Они вовсе не умеют любить и не знают, чего искать в любви, точно так же как и вообще в жизни… Рудин… совершенно растерялся, когда Наталья хотела от него добиться чего-нибудь решительного. Он ничего более не сумел, как только посоветовать ей «покориться». На другой день он остроумно объяснил ей в письме что «ему было не в привычку» иметь дело с такими женщинами, как она».

Продолжая речь об Обломове, Добролюбов отмечает, что «женитьба сама по себе не страшила его так, как страшила Печорина и Рудина», но он также после бессонной ночи «вооружается энергией и строчит длинное, рудинское послание, в котором повторяет известную, тертую и перетертую вещь, говоренную Онегиным Татьяне, и Рудиным Наталье, и даже Печориным княжне Мери: «я, дескать, не так создан, чтобы вы могли быть со мною счастливы; придет время, вы полюбите другого, более достойного…»

Все обломовцы любят унижать себя; но это они делают с той целью, чтоб иметь удовольствие быть опровергнутыми и услышать себе похвалу от тех, пред кем они себя ругают.

Они довольны своим самоунижением и все похожи на Рудина, о котором Пигасов выражается: «Начет себя бранить, с грязью себя смешает, – ну, думаешь, теперь на свет божий глядеть не станет.