Рваные валенки мадам Помпадур

Ах, какие потрясающие пироги пекла ее мама Мария Николаевна! К сожалению, когда мы перешли в пятый класс, мои родители уехали из Москвы, и общение прервалось.

Люба привстала:

– Как вас зовут?

– Зина Савельева, – представилась я, – вернее, теперь Панферова. Я окончила университет в Екатеринбурге, вышла замуж, родила дочь – в общем, все как у людей. Муж, правда, не особенно много зарабатывает, теперь мужчины не добытчики, он преподает русский язык и… О господи! Извините! Я разболталась до неприличия! Вы просто поразительно похожи на мою любимую подружку Любочку, поэтому я и начала трепаться.

Доброва привстала:

– Зина! Вот это встреча! Я Люба Казакова, Доброва – моя фамилия по мужу.

Я отступила на шаг:

– Не может быть.

– Невероятно, – подхватила Люба, – прости, но ты…

– Здорово потолстела и изменилась, – улыбнулась я, – время не красит. Меня понесло в стороны после рождения дочки.

– И у тебя были темные кудрявые волосы, – сказала Люба.

Я засмеялась.

– Ну, это не проблема! Мужу я больше нравлюсь русой. Слушай, а как Мария Николаевна?

– Она умерла, – после небольшого колебания ответила Люба.

– Очень тебе сочувствую, – сказала я, – а Антон Семенович?

– Тоже, – уточнила «подруга».

– Вот жалость, – пригорюнилась я, – я их часто вспоминала. Твой папа здорово рисовал.

Лицо Любы слегка разгладилось.

– Было дело.

– Я очень любила ходить к тебе в гости, – затараторила я, – мои родители постоянно ругались, а у вас было хорошо.

А еще кошка Муся! Мне не разрешали заводить животных.

– Муськи давно нет, – буркнула Люба.

Я без приглашения села на стул.

– Живешь по старому адресу, на Лесной?

– Нет, переехала к мужу, – без особой радости сообщила Люба.

Я сказала:

– Жаль, что не осталась в родительской квартире. Помнишь, в конце Лесной стояли полуразрушенные красные кирпичные дома? Нам туда ходить не разрешали, а мы один раз полезли, спустились в подвал, ты попала ногой между железными трубами.

Я пыталась тебя выручить, а затем понеслась в милицию, благо отделение было рядом! Ой, как мы потом упрашивали участкового не сообщать родителям! И ведь не выдал!

Люба вскочила и бросилась ко мне:

– Зинуля! Это все-таки ты!

Я прижала к себе худенькую, как подросток, Доброву.