Рваные валенки мадам Помпадур

– Ты говорила про жильцов, – пробормотала я. – Люди, которым дед дом сдал, могли тебя заметить!

Варя выковырнула из ячейки круглую конфету.

– Назар сначала дачников на лето пускал, а потом семью нашел, которая на весь год поселилась. Но гараж вдали, у забора, а изба через все сотки, возле ворот. Кем надо быть, чтобы меня углядеть? И как им увидеть, если я через потайную дверь лазила?

Мне пришлось сдаться:

– Хорошо. Дед умер, дальше что?

Девушка почесала нос:

– Я пошла к его жильцам и говорю: «Дедушку Назара не видели? Он у меня ведро в долг взял, обещал вернуть и не несет.

Сделайте одолжение, попросите его зайти». Жена жильца пошла в гараж и как заорет! Это все.

– Ты так и не объяснила, чего испугалась, – напомнила я и снова почесалась.

Варя сдернула с волос резинку, «конский хвост» рассыпался на пряди.

– Сначала я думала, он от сердца помер, но врачи сказали, что у него язва прорвалась, вот дедушке кирдык и настал. Да только он животом никогда не мучился.

Соленое ел спокойно, яблоки трескал, морковь сырую, огурцы жрал. У моей мамы язва была, я знаю, что она от сырых овощей-фруктов сильнее болит, надо на диете сидеть, кашу на воде варить, протертое готовить, но Назар на станции булку с сосиской брал. Сама видела. И кофе.

Варя оглянулась и понизила голос:

– Растворимый. В банке. У деда организм был – как у слона. Он мне хвастался, что никогда ничем не болеет, потому что медитирует, закаляется и ледяной водой обливается.

Кофе он обожал, пил его в любое время суток, на ночь всегда чашечку хряпнет и в кровать. Бессонницей не мучился. Я его один раз поддела:

– Дядя Назар, вот ты все про здоровый образ жизни говоришь, а как же кофе? По телевизору говорят, что он яд.

А он ответил:

– Мне от кофе хорошо, и это главное. Слушай свое тело, оно подскажет.

Вспомнила я, как он головой у чашки лежал, и поняла. Человек, который приходил, зачем упаковки менял? Небось отравил деда.

– Интересная версия, – кивнула я.

Варя сняла платок.

– Я к Анфисе Сергеевне пошла и все-все ей объяснила. Вдруг и меня прибьют? Вдруг узнали, что я часто к Назару бегала? Посчитают нас друзьями, и кирдык Варьке.

Анфиса умная, она мне велела не нервничать и молчать в тряпочку. Сказала: «Возьми эту банку и брось в сортир, нехай в дерьме потонет». А сейчас вас прислала. Теперь платите вторую часть денег!

– Когда умер Назар? – спросила я, отсчитывая купюры.