Сбылась мечта бегемота

У них дома такой скандал разразился – стекла в окнах тряслись!

– Откуда вы знаете о событиях, происходивших в квартире Виктора Петровича? – удивилась я.

Тамара Яковлевна приподняла бровь.

– Жена ректора умерла, когда Никита только в школу пошел. Рязанцев мне предложил в свободное от работы время ему с хозяйством помогать. Я три раза в неделю у него убирала, готовила, ну, и слышала, конечно, разговоры всякие. Ладно, слушайте, расскажу…

Отец узнал, что у сына за девушка, и вспылил:

– С ума сошел? Немедленно перестань общаться с Агабишевой!

Кит взвился:

– Я взрослый, имею право вступать в отношения с кем хочу.

Виктор Петрович заорал:

– Кто у нас тут самостоятельная личность? Пока добрый папа сынка содержит, деньги на кино дает, носки покупает. Так что лучше тебе помолчать.

Никита обиделся, из дома убежал, дверью хлопнул. Ректор за свои лекарства схватился, у него стенокардия была, а потом ко мне обратился:

– Ох, перегнул я, Тома, палку, надо бы аккуратно с сыном поговорить, не давить на него.

Я его успокоила:

– Каждый на вашем месте задергался бы, если в приличную семью лезет нищая оборванка невесть откуда. Как же тут спокойствие сохранить? Выгоните Зарему с работы, и делу конец. Сами знаете, с глаз долой – из сердца вон. Сейчас пакостница у Кита каждый день перед носом мельтешит, а когда исчезнет, он про нее живо забудет.

Виктор Петрович рюмашку себе налил и сказал:

– Тамара, я не владелец института, меня поставили им руководить, оклад назначили. Вуз принадлежит нескольким людям, а у главного из них, Николая Федоровича Холодова, жена Аиша, она помогает девушкам-мусульманкам, которые в Москву приехали.

Зарема ее протеже. Аиша мне сама позвонила и попросила: «Виктор Петрович, проявите милосердие, дайте работу хорошему человечку. Агабишева честная, трудолюбивая, настрадалась в жизни, хочется ее под ваше доброе крыло пристроить». Разве можно отказать супруге Холодова? Так что уволить Зарему я не могу. Равным образом не имею права отчислить из института сына Николая Федоровича и Аиши. Федор об учебе не думает, лекции-семинары пропускает, но с курса на курс переходит, ему хорошие отметки по моему приказу ставят. Даже Эдуард Семенович, совесть наша недремлющая, молчит. Крапивин понимает: мы от Холодова зависим. Нет, Зарему нельзя уволить.

Я расстроилась, а потом сообразила, как поступить.

– Виктор Петрович, надо турнуть Нинку, вторую поломойку. Нина пьет, ее часто подшофе видят, работает спустя рукава.