Старуха Кристи – отдыхает!

Он заулыбался, закивал, затряс головой, всем своим видом объясняя: «Я не заяц, а честный человек, имею право ехать вместе со всеми, извините, господа хорошие, что отвлек ваше внимание».

– Михалыч! – заголосила тетка и понеслась по проходу. – Тормози, тама придурок катит!

Пассажиры начали хихикать, а мне стало жалко явно законопослушного дядечку. Я, приди мне в голову дикая идея раскатывать по улицам, вися на внешней стороне троллейбуса, вела бы себя точно так же. Внезапно к глазам подступили слезы: ну отчего я родилась такой недотепой? Почему я не умею дать отпор нахалу или наплевать на общепринятые нормы? Другие преспокойно нарушают закон и счастливы…

Троллейбус замер, потом с шипением распахнул дверь, я вышла на улицу.

Еле передвигая гудящие ноги, я доплюхала до подъезда и увидела две пожарные машины, желтый микроавтобус с надписью «Мосгаз» и милицейский «рафик». Рядом толпились возбужденные соседи.

– Вот она! – заорала Нинка Егоршина из семидесятой квартиры. – Гляньте, Танька явилась!

Толпа повернулась, через секунду я оказалась в центре людской массы, меня хлопали по плечу, кто-то лез целоваться, две бабки рыдали в голос.

– Ну, повезло!

– Жива осталась!

– Ой, беда, беда…

Я растерянно слушала выкрики и ничего не понимала. У нас хорошие отношения с соседями, но с какой стати они встречают меня так, словно я прилетела из космоса, спася человечество от нашествия инопланетян?

– Ну-ка, граждане, посторонитесь, – раздался властный голос, и ко мне протиснулся парень лет тридцати, в джинсах и свитере.

Я кивнула.

– Квартира номер шестьдесят два ваша?

– Да.

– Следуйте за мной.

Ничего не понимая, я вошла в подъезд и сразу ощутила запах гари. Лестница выглядела ужасно, по ступенькам бежали струйки грязной воды, тут и там виднелись черные пятна.

– Что стряслось? – поинтересовалась я у парня.

– Это у вас следует спросить, – ответил устало спутник и ткнул пальцем влево, – глядите.

Я уставилась в указанном направлении и взвизгнула. Входная дверь в мою квартиру отсутствует, впрочем, самой «двушки», можно считать, что нет. Черные обугленные обои свисают со стен, дверь между кухней и комнатой исчезла, мебель в саже, стекла разбиты, и по всему помещению гуляет теплый майский ветерок.

– Это что? – прошептала я, оседая прямо на грязный пол.