Транснациональное в русской культуре. Studia Russica Helsingiensia et Tartuensia XV

Недаром Жуковский, описывая его внешность, употребляет слово «старинный», а М.П. Погодин, словно забывая о реальной биографии баснописца, называет его «почти ровесником» русской литературы[132 - См.: Киреевский И.В. Полн. собр. соч. М., 1861. Т. 1. С. 25 (отзыв Жуковского о Крылове в передаче Киреевского); КВС. С. 246.].

Неудивительно поэтому, что для осмысления литературного юбилея Вяземский прибегает именно к метафоре золотой свадьбы[133 - Любопытно, что в 1825 г. Булгарин в заметке, посвященной юбилеям Гёте и врача и антрополога И.

-Ф. Блуменбаха, пишет, что оба праздновали «так называемую в Германии золотую свадьбу ученой славы», переводя таким образом слово «Jubil?um» (Северная пчела. 1825. 1 декабря. № 144. Л. 1).] – 50-летнего союза поэта и музы. Литераторы и любители словесности, собравшиеся на это семейное торжество, именуются «сватьями»[134 - «Родители молодых и их родственники друг друга взаимно зовут “сватами”, “сватьями”» (В.И. Даль). Текст стихотворения Вяземского приводится по первой публикации – в брошюре «Приветствия, говоренные Ивану Андреевичу Крылову». ]. Нарекая Крылова «дедушкой» от имени участников праздника, а затем расширяя понятие «мы» до всех носителей русского языка и утверждая, что вслед за современниками и внуки «затвердят» его басни, Вяземский достраивает этот образ до архетипической полновесности. Таким образом он выводит его далеко за пределы литературы, где «дедушка» – всего лишь традиционная маска умудренного опытом рассказчика или наставника[135 - См. , например, переводы Жуковского из Гебеля («Овсяный кисель», «Тленность» – 1816) и «Разговоры старца с юною девицею» А.С. Шишкова (1835). По басням Крылова и вовсе нельзя судить о возрасте рассказчика – ясно только, что это человек, обладающий жизненным опытом. Возникновение образа «дедушки» связано не только с возрастом юбиляра, но и, возможно, с памятным Вяземскому персонажем пародийного «арзамасского» пантеона – Седым Дедом. В этом прозвище А.С. Шишкова, восходящем к сатире К. Н. Батюшкова и А.Е. Измайлова «Певец в Беседе любителей русского слова» (1813), через патриархально-семейную метафорику подчеркивалась консервативная идеологическая основа «Беседы». О других персонажах отечественной культуры, прозванных «дедушками» в XIX – первой половине XX в., и их функциях см.: Леонтьева Л.Г., Лурье М.Л., Сенькина А.А. «Два великих дедушки» // «От… и до…»: юбилейный альманах в честь Е.В. Душечкиной и А.Ф. Белоусова. СПб., 2006.