Идеалистический подход к истории. Основы теории

Постепенный отказ от истории в ее позитивистском понимании начался еще в начале ХХ века, с формированием неклассической истории. Однако наибольший ущерб истории как науке нанесла постмодернистская критика исторического сознания.

Общие выводы Х. Уайта относительно истории, как науки, которые вызвали столь бурное обсуждение в обществе, сформулированы им в предисловии к его «Метаистории»: «Выводы, к которым я пришёл на основе изучения исторического сознания XIX века, могут быть суммированы так: (1) не может быть „собственно истории“, которая не была бы в то же время „философией истории“; (2) возможные формы историографии являются теми же, что и возможные формы спекулятивной философии истории; (3) эти формы, в свою очередь, являются в действительности формализациями поэтических озарений, которые аналитически предшествуют им и которые санкционируют конкретные теории, используемые для придания историческим изложениям вида „объяснения“; (4) не существует аподиктически определённых теоретических оснований, опираясь на которые, можно было бы обоснованно вынести суждение о превосходстве одной из этих форм над другими как более „реалистической“; (5) как следствие этого, мы обязаны выбирать между конкурирующими интерпретативными стратегиями при любой попытке рефлексии над историей-в-целом; (6) как вывод из этого, наилучшие основания для предпочтения одного видения истории другому являются эстетические и моральные, нежели эпистемологические; и, наконец, (7) требование сциентизации истории представляет собой только утверждение о предпочтительности особой модальности исторической концептуализации, основания которой либо моральные, либо эстетические, но эпистемологическое оправдание которой ещё предстоит установить»[2 - Уайт X.

Метаистория. Екатеринбург, 2002. С.20.].

В этих положениях в концентрированном виде содержится вся постмодернистская критика истории как науки, которая лежит в основе современного способа построения образа прошлого.

Из них делается радикальный вывод: «Создается впечатление, что историческое сознание, которым западный человек так гордился с начала XIX века, может быть ничем иным, как теоретическим основанием идеологической позиции, с которой западная цивилизация рассматривает свои отношения не только с предшествующими ей культурами и цивилизациями, но и с современными и соседствующими в пространстве.