Слон для Дюймовочки

В ту же секунду упало новое сообщение от Леси: «После десяти связь прервется. Не опаздывай. Сбросила координаты в навигаторе».

Глава шестая

Я припарковала машину на небольшой площадке, где стоял чей-то велосипед, огляделась, сообразила, что Воротниковой нет, и позвонила ей. Уже через секунду после того, как набрала номер, я сообразила, что не дождусь ответа. Сомнительно, что на опушке леса работает мобильная связь.

Но, вопреки расчетам, раздался голос Леси:

– Тебя за смертью посылать!

– Стою на парковке, твоей машины нет, только велосипед лежит.

Не знаю, куда идти!

– Ведьмино болото! – раздалось в ответ.

Я поежилась – неприятное название.

– Где оно?

– Вперед по дороге до указателя «стоять», там увидишь.

Ничего не понимая, я побежала по тропинке и через секунду оказалась во власти страха. Вокруг чернели ели и раздавались странные звуки. Вся трясясь, я добралась до нужного столба с табличкой, приметила покосившуюся избу и Лесю, которая сидела на крылечке.

Рядом с ней стоял пакет.

– Где мы? – спросила я, с трудом переводя дыхание.

Олеся запустила руку в мешок:

– Здесь жила самая сильная колдунья. Она умерла, но ее дух до сих пор тут. Бери свечи!

– Какие?

– Восковые, – начала сердиться Леся. – Афиноген объяснил, что их надо собрать в семи храмах. И только чистый воск, никакой химии.

– Кто такой Афиноген? – задала я следующий вопрос.

– Пришла помогать или интервью брать? – фыркнула Воротникова. – Афиноген – внук Клавдии.

Она ему передала перед смертью свой дар. А вот и он!

Из домика вышел мужчина, одетый, как крестьянин девятнадцатого века. Выглядел он словно персонаж с картин Владимира Маковского, Василия Максимова и Константина Савицкого: косоворотка с поясом, холщовые штаны, лапти и картуз. Окладистая седая борода закрывала почти все лицо. Леся бросилась к нему:

– Мы пришли.

– Рад видеть красных девиц, – нараспев произнес дядька. – Кого со света сжить хотите? Изображение разлучницы припасли?

Леся вынула из сумки лист:

– Вот.

На принтере распечатала, в оригинале нет. К мужу залезла в кошелек! Он фотоморду с собой таскает.

– Потаскун, – покачал головой сын ведьмы, – ох, гуляка! Да невиноватый совсем. Нукось, дай портрет. Безразлично, какой он, на адской машинке напечатан или хфотохраф делал. Чую душу человеческую через любую бумагу.

Леся протянула ведьмаку лист.

– Ахти! Так она черная колдуниха, – сделал вывод Афиноген, забирая бумагу.