Венец безбрачия белого кролика

Буратинов поморщился.

– Мои дочери никому не интересны. Клуши. Имели шанс стать звездами, да профукали его.

Я не смог скрыть свое недоумение.

– Вы предлагали Мальвине и Артемоне участвовать в съемках?

– Конечно, – повысил голос хозяин особняка, – дети обязаны продолжать дело родителей. Но жена произвела на свет идиоток. Курицы ни фига делать не желали! Когда ребенку исполняется пятнадцать лет, он считается вполне взрослым…

Вот тут я не выдержал и сделал то, чего обычно избегаю, перебил собеседника:

– Ваше кино рассчитано на взрослого зрителя.

И если я не ошибаюсь, до восемнадцати лет человек не имеет права… э… э… становиться главным героем таких фильмов.

Юрий сложил руки на груди.

– Я добуквенно соблюдаю закон. В кадр девиц никто не тащил. На площадке много другой работы. Уборка, например. Отсняли сцену, кто-то должен привести студию в порядок, поменять белье на кровати, собрать разбросанный хлам, подать чай-кофе. С какой стати я должен нанимать поломоек и платить им? У меня дочери есть.

Лентяйки. Хамки. Дряни. Пакостницы. Я велел Мальвине:

– Подмети студию. Здоровая лошадь вымахала, а ни хрена не делаешь.

Она на дыбы взвилась:

– Я тебе не швабра.

Отлично. Я ничего не сказал нахалке. Через день та как ни в чем не бывало прилетела.

– Папа, дай денег.

Я ответил:

– Я тебе не кошелек.

Девчонка глазами захлопала, пришлось ей растолковать:

– Как аукнется, так и откликнется. Не плюй в колодец. Захребетниц я не потерплю. Хочешь лавэ? Пошевели руками-ногами.

Работай. Уже выросла. Паспорт имеешь.

Лицо Юрия Константиновича покрылось розовыми пятнами.

– Малолетняя хулиганка ответила: «Да я лучше сдохну, чем тебе помогать стану!» Каждый человек – кузнец своего счастья. Я спокойно ей сказал: «Нет работы, нет бабла». И не давал ни копейки. С какой радости здоровенную кобылу кормить? Она что, больная, хромая, слепая, глухая? Так нет. Жрать шоколад из буфета здоровая! А потом неблагодарная тварь аттестат в школе получила и ушла из дома.

Я не опечалился. Скатертью дорога, конем тебе по ней скакать.

– И вы не в курсе, где живет, чем занимается Мальвина? – уточнил я.

– Зачем мне этот курс? – взвизгнул режиссер. – Ушла, и прекрасно. Не я ее вон выпер, сама сбежала. Один раз я заехал ночью в клуб «Корамоно», искал там типаж для своей новой ленты. Походил по залу, полюбовался на танцовщицу, ничего такая. Хотел пригласить ее на съемки. Присмотрелся! Ежкин таракан! Это ж Мальвина.