Венец безбрачия белого кролика

Леля и Вава! Сладкая парочка послушных сыночков, которые, избегая скандала на свою голову, предпочитают исполнять любые указания маменек. Дурное настроение, коим из-за отсутствия клиентов с утра маялся ваш покорный слуга, враз улетучилось.

– Ты объяснил человеку, что необходимо сделать? – прищурилась Ирэн.

– Как раз сейчас я в процессе, – сообщил Леля.

Ирэн закатила глаза.

– Все приходится делать самой. Как вас зовут?

– Иван Павлович Подушкин, – представился я.

– Ваня, – велела дама, – надо поднять рояль!

Я ожидал чего угодно, но то, что услышал, ввергло меня в глубочайшее изумление.

– Простите, я не понял!

Ирэн всплеснула руками.

– Ох уж эта современная молодежь. Рояль! Такая штучка с клавишами. На ней играют. Нажимают на черно-белые пластинки, получается музыка. Блям-блям!

Я кашлянул.

– Я немного знаком с этим инструментом.

Ирэн сдвинула брови.

– Моя прапрапрабабушка Мари, графиня Глостерало, получила на свой десятый день рождения рояль, который стал нашей семейной реликвией.

– Нет, – ответил я.

– Значит, вы поняли, что надо делать, – неслась дальше Ирэн, – ваша с Лелей задача – осуществить подъем. Ясно?

– Можно нанять грузчиков, – опрометчиво предложил я, – есть специальные переносчики музыкальных…

Ирэн тут же перебила меня:

– Грязные вонючие мужланы в засаленной одежде никогда не прикоснутся своими плебейскими лапами к памяти моих предков.

Я покосился на Олега. Тот стоял, опустив глаза.

Ваш покорный слуга поставил себя на место соседа и бодро воскликнул:

– Конечно, Ирэн. Ради вас я готов на все с удовольствием.

В глазах дамы растаял лед.

– Ванечка, вы душка. Начинайте, мальчики. Если поцарапаете…

Я весьма невежливо не дал даме договорить.

– Разрешите переодеться?

– Конечно, ангел мой, – пропела Ирэн, – ваш костюм слишком хорош для простой работы.

Стоит ли объяснять, что «штучка с клавишами» никогда не войдет в крохотный лифт? И сейчас мы с Олегом поднимаем тяжелейшую бандуру. Рояль кабинетный, не концертный, по размеру он как пианино. Но у меня все равно сложилось впечатление, что мы несем сытно пообедавшего носорога. Во время подъема Олега одолел демон уныния, Котин испытал желание бросить «носорога», но потом справился с приступом отчаяния. Мы продолжили путь.