Литературоведческий журнал №40 / 2017

Но у Бога велика радость процветает:

Яко Пётр пребывает весел ныне в небе,

Ибо по заслугам там ему быти требе.

Антиох Кантемир признается, что в юном возрасте по незрелости ума писал «любовные песни»:

Довольно моих поют песней и девицы

Чистые, и отроки.., –

однако ни одна из них до нас не дошла. Биографы поэта полагали, что они не были оригинальными, что «образцом ему служили французские песни»[1 - См.: Сочинения, письма и избранные переводы князя Антиоха Дмитриевича Кантемира. – СПб., 1867. – Т.

1. – С. 92, XXI–XXII.], возможно это были и просто вольные их переводы, потому они и не сохранились. Но поэтом Антиох почувствовал себя лишь тогда, когда, сочинив в конце 1729 г. сатиру «К уму своему (На хулящих учение)» «для одного, – как он писал, – только провождения своего времени, не намерен будучи ее обнародить», получил неожиданно высокое одобрение самых крупных наших поэтов того времени – архиепископа новгородского Феофана Прокоповича и архимандрита Новоспасского Феофила Кролика, подобно тому как в свое время Пушкин получил одобрение Державина, и «стал далее прилежать к сочинению сатир»[2 - Там же.  – С. 22.].

У Михайлы Ломоносова пальцы запросились «к перу, перо к бумаге», чтобы в приливе самоиронии «излить» свою досаду по поводу того, что «школьный проступок», имевший место в бытность его учебы в Славяно-греко-латинской академии (и оставшийся для нас неизвестным), на который, как он надеялся, никто не обратит внимание, тем не менее был замечен и доставил ему одни неприятности («напасти»):

Услышали мухи

Медовые духи,

Прилетевши, сели,

В радости запели.

Егда стали ясти,

Попали в напасти,

Увязли бо ноги.

Ах! – плачут убоги, –

Меду полизали,

А сами пропали.

    1734.

Душа Александра Сумарокова «стеснилась лирическим волненьем» в процессе студенческих застолий:

Благополучны дни

Нашими временами;

Веселы мы одни,

Хоть нет и женщин с нами.

Честности здесь уставы,

Злобе, вражде конец,

Ищем единой славы

От чистоты сердец…

    1732–1739.

У молодого Гаврилы Державина стихи «потекли» от переполнившей его радости по случаю прибытия в 1767 г. «на судах по Волге» Екатерины II в его родной город. Одно стихотворение посвящалось судьбе реки, связанной с деятельностью правителей России до и после воцарения Екатерины:

Пристойно, Волга, ты свирепо протекала,

Как для побед Татар тобой царь Грозный шел;

Ты шумом вод своих весь полдень (южные страны. – А. К.