Вакантное место райской птички

Александр Михайлович заморгал. Он определенно приготовился отругать меня за то, что я забыла его рассказ, и теперь не знал, что сказать.

– Мы услышали не намного больше, – уточнил Сеня.

– Я вызвал Федора, – перебил его Дегтярев, – велел ему не распространять непроверенные сведения. А он прямо доклад сделал. Мол, имидж порядочного человека это маска Константина. Большинство серийщиков производит впечатление приличных людей. Семья, коллеги по работе, соседи, все их нахваливают. Они отдают всю зарплату семье, не грубят, всегда помогут, выручат и деньгами, и что-то сделают для тебя, причем бескорыстно.

Все просто осанну человеку поют: вежливый, всегда тяжелую сумку до квартиры донесет, купил за свой счет новый коврик в подъезд. А когда за преступником приходит милиция, хор кричит: «Оставьте его в покое. Наш муж, отец, сын. приятель не тот, кто вам нужен». Марина, налей мне кофе.

– Бегу, – донеслось со второго этажа.

– Вот и Орехов, по мнению Федора, был такой, – продолжил Дегтярев, – короче, оборотень.

Завершил участковый свое повествование заявлением, что все тот же информатор вчера сообщил ему очередную новость: Константин сегодня ночью собирается посетить свое личное кладбище.

– Господи, зачем? – ахнула Марина.

– У многих маньяков возникает желание еще раз пережить сладкий для него момент убийства, – пояснил Собачкин, – они испытывают неописуемое удовольствие, перебирая вещи своих жертв. Вот почему большинство из них собирает так называемые сувениры, они прячут серьги, платок, очки, часы… какую-то собственность жертвы.

Есть и такие, кто регулярно посещает свои погосты. Сидят там, наслаждаясь воспоминаниями.

– Они психи, – вынесла вердикт Марина.

– Вопрос о вменяемости преступника решает психиатр, – машинально произнес Дегтярев и спохватился: – Перестань подслушивать.

Жена полковника ответила:

– Так ты велел мне кофе сварить, я несла чашку со второго этажа, у вас-то внизу машинка. А у меня наверху все по-взрослому: ящик с песком.

Вот тебе замечательный кофе по-восточному!

– Поставь и уходи, – распорядился Дегтярев, – да не стой под дверью! Елисеев был упорен, как терьер, и с мертвой хваткой бойцовской собаки. Он буквально напал на меня. Я в тот день уходил в отпуск, в кармане лежал билет на поезд, бухгалтерия деньги выплатила. Сам заняться проверкой того, что Елисеев сообщил, я уже не мог, поэтому вызвал Владимира Гуляева. Тому до пенсии всего ничего оставалось, считаные недели.