Вечный двигатель маразма

А что?

– Сделай одолжение, загляни ненадолго в офис, – попросил супруг, – хочу тебе кое-что показать.

Я перестроилась в левый ряд и через десять минут вошла в кабинет мужа.

– Ты летела над пробками? – изумился Степан.

– По Москве в наше время лучше всего передвигаться на помеле, – хихикнула я, – но оно неудобное, сиденья нет. Да и под дождем вымокнешь. Рекламщики, с которыми я утром общалась, находятся через две улицы отсюда. Жаль, обе они односторонние, поэтому мне пришлось ездить кругами. А то могла бы еще быстрее добраться.

Кто такая Люба Рамкина? Почему ты спрашивал о моем знакомстве с ней?

– Любовь Сергеевна журналистка, – уточнил муж.

Я села в кресло.

– Не могу ее припомнить. Возможно, когда-то где-то мы пересекались. С тех пор как меня стали активно звать в разные телепрограммы, о близком знакомстве со мной заговорили многие.

Степан повернул ко мне айпад, я увидела снимок тетушки неопределенного возраста.

– Узнаешь?

– Нет, – ответила я.

На экране появился новый снимок.

– А здесь есть знакомые? – поинтересовался Дмитриев.

Несмотря на то что прошло много лет с того дня, как фотоаппарат запечатлел группу детей, мне стало не по себе.

– Да.

– Можешь объяснить, по какому поводу был сбор? – не умолкал Степан. – Если я не ошибаюсь, в самом последнем ряду с краю стоишь ты.

– Это день рождения Любы Гаскониной, – сказала я, – она пришла в наш класс то ли на второй, то ли на третий год обучения, уже не помню. Дочь богатых знаменитых родителей. Мать – балерина, отец – дирижер.

Имена их я тоже забыла.

– Ксения Петровна и Сергей Николаевич, – подсказал муж.

– Точно, – кивнула я, – они часто ездили за границу, поэтому Люба одевалась лучше всех. Во времена моего детства школьники всей страны носили одинаковую форму, а Гаскониной ее шили в ателье. На всех девочках платья сидели ужасно, на Любе прекрасно. Я ей всегда завидовала до слез. Очень хотела туфельки, как у нее, синтетическую розовую шубку, шапочку с помпоном, портфель с изображением Барби.

И саму эту куклу тоже. Ни у кого не было столь волшебно прекрасных вещей, как у Любы. Никто из нас до появления Гаскониной понятия не имел, что существует красота по имени Барби.

– Вы дружили? – спросил Степан.

Глава 3

Меня внезапно охватила давно забытая детская обида.

– Никогда. Люба считалась королевой. У нее было несколько подруг в параллельных классах, их имен я не помню. В нашем она сблизилась с Наташей Лебедевой и Аней Марковой.