Верхом на «Титанике»

Никогда не надо унывать, если жизнь макает тебя носом в лужу, кошмар не бывает бесконечным. Либо неприятности закончатся, либо ты к ним привыкнешь и начнешь находить их приятными. Если не можешь вылечить геморрой, полюби его.

– Иван Павлович, очнись, – проорала Нора из трубки, – вспомни, что в машине имеется педаль газа, и живо вези сюда Леву.

– Видите ли, Нора…

– Только не жвачься!

– Возникли некие трудности. Лева… э… как бы так помягче выразиться…

– Пьян?

– Нет-нет.

– Объелся драпчика?

– Чего, – изумился я, – кто такой драпчик?

Элеонора хихикнула.

– Ваня, ты редкой неиспорченности человек. Лев слопал таблетки радости? Напихался коксом? Наширялся герычем? Короче, он под наркотиком?

– Что вы, нет, конечно.

– Тогда изволь объяснить, что у вас там происходит?

– Он… э… э…

– Ваня! Короче!

– Идиот, – вырвалось у меня.

– Кто?

– Ваш Лева.

– Во-первых, он не мой, а Варькин и Маринкин, – живо перебила Нора, – а во-вторых, чем ты мотивируешь такое обвинение?

– Лев приехал, завернутый в одеяло, а на ногах у него вьетнамки, – начал я описывать гостя, – багаж отсутствует полностью.

– Круто, – восхитилась Нора, – хватай его в охапку и вези сюда!

– Возникли сложности, Лев убежал.

– Куда?

– За пирожками, – бормотнул я.

– Какими? – взвыла Элеонора.

– С мясом, – тихо ответил я, – впрочем, он бурно признавался и в любви к выпечке с джемом, а еще намекал на какую-то встречу, короче, я стою на площади и жду его.

– Вечно, Иван Павлович, с тобой ерунда приключается, – резюмировала Нора, – решил встретить парня и того сделать не сумел! Поторопись!

Из трубки полетели гудки, я сунул мобильный в карман. И как следует отреагировать на последнее заявление хозяйки? Сказать: «Я не сам решил встречать Леву, это вы отправили меня на вокзал»?

– Иван Павлович, – заорали от подземного перехода, – вот козел! Козлина! Козлище!

Из людского потока выскочил Лева и, продолжая на все лады склонять существительное, обозначающее парнокопытное, приблизился ко мне.

– Вот москвичи! Сволочи! Мерзавцы! – орал парень, путаясь в одеяле.

– Что плохого сделали вам жители столицы? – попытался выяснить я.

– Суки!

– Вы не встретились с приятелем?

– Гондон.

– Значит, мы можем идти к машине?

– Падла.

– Пошли отсюда.

– Кретин.

Мне надоело слушать грубости.