В постели с Кинг-Конгом

– Ты чего, Лампа? – обиженно спросил Рома, который зачем-то держал под мышкой меховую шапку. – Сначала разрешила остаться, а теперь гонишь!

Я села на ковер и потерла виски.

– Извини, я не к тебе обращалась.

– А к кому? – не замедлил задать вопрос Воронин.

– Фира с Мусей совсем от рук отбились, – нашлась я, – скачут по дому, безобразничают. Спутала тебя с мопсами! Почему ты ушел из кухни? Я велела там сидеть. Микки кусается.

– Этот, что ли? – засмеялся Роман, а я вдруг сообразила, что он держит не головной убор, а собачку.

 – Прикольный зверек. Пришел и сам ко мне на колени залез. На дрессированную мышь похож. Прости, Лампуша, умираю, спать хочу, а ты исчезла, пошла вроде кровать стелить и пропала.

– Ложись, – смилостивилась я, – там, под покрывалом, чистое белье.

Воронин подошел к изголовью кровати, поднял подушку и поразился:

– У! Это чье?

Я прикусила губу. Перед взором предстали большие белые, так называемые «семейные» трусы, разукрашенные изображениями ярко-красных кроликов, сгруппированных парами, и огромные черные носки.

Можно я не буду рассказывать, в каких позах были нарисованы кролики?

– Твое бельишко? – спросил Роман.

Больше всего мне хотелось натянуть один из гигантских носков на глупую голову Воронина и заорать: «Нет! Ты когда-нибудь имел дело с женщиной, которая носит «боксеры» с ширинкой на пуговицах и туфли сто сорок восьмого размера?»

Но если я скажу правду, Рома продолжит задавать тупые вопросы.

– Да, – ляпнула я, – обожаю хлопчатобумажные шорты, они очень удобны с мини-юбкой, высовываются из-под нее только на двадцать сантиметров.

Давай сюда!

Я вырвала у Воронина из рук исподнее Мохова и ушла.

Глава 8

Около десяти утра мы в том же составе пили утренний кофе. Я полночи обшаривала квартиру, заглянула даже во все кастрюли и с огромной радостью пришла к выводу: Геннадий Петрович исчез. Маловероятно, что его утащили инопланетяне или уволокли черти. Думаю, пока я устраивала Капу на ночлег в своей спальне, пьянчужка проснулся, понял, что случилась незадача, нашел свои шмотки и удрал, оставив на память о себе мерзкое бельишко.

– Сначала надо понять, чьи это бабки, – сказал Макс, – если они принадлежали Бороздиной, это одно дело. Но, коли ее попросили передать их, другой коленкор.

Я тряхнула головой, ну вот, задумалась и упустила часть разговора Воронина с Максом.

– Лампуша, поговори еще раз с Лидой, – посоветовал муж.