Поздравления. Том 1

В 40 лет папа меня забрал к себе в Тольятти, и я в библиотеке встретил эту книгу и прочел. Книга оказалась великолепной, и я при случае спер ее, и она до сих пор украшает мою библиотеку. Недавно, уже в Красноярске, я приобрел компьютер и постепенно вышел на Роберта Стоуна и его учителя Хосе Сильву. Потрясающе! Через них только я понял, что существует биополе, в котором можно работать, совершая определенные действия, передавать информацию и так далее. В последние 3–4 года со мною случилось несколько вещей, подтверждающих его существование.

В городе и близ него – моя родня, и если о ней я ничего сказать не могу, то моя двоюродная сестра Тома мозгами хромает, постоянно таская мне жратву разную, сбивающую меня с панталыку, а за ней и Вика, ее дочка, кандидат, между прочим, наук экономических, тоже заваливает меня снедью своею, что меня сбивает с толку, мешая жить как хочу и есть что хочу. Так вот… В последнее время я довольно успешно борюсь с больными внутри родни и, варя их еду, отношу ее затем голубям моего двора и соседнего.

То, что они меня запомнили, в этом нет сомнения ни на йоту, и они, благодарные, 3–4 раза подлетали ко мне скопом, окружая, сев правильным кругом и ожидая сами понимаете чего. Все сие понятно… Но дело в том, что я раз дней в 10 объезжаю наши 2 букинистических магазина, и первый из них у черта на куличках с моей точки зрения. Так вот, в ста метрах от него баки мусорные, и около них голубей всегда 40–50, и они однажды проделали со мной то же, что и мои голуби! И здесь две вероятности:

1.

 Мои голуби с соседними считали с меня, что я обхожу букинистики, и передали своим собратьям у первой букинистики, что я такой-сякой.

2. Голуби, меня знающие, сделали на мне пометку: кто я и что я – и эта пометка непременно на одном из моих энергетических тел.

Как-то так, а иначе же объяснить удобоваримо нельзя! Я, конечно, понимаю, что белые научники касательно данного поля, скажем мягко, слабоваты, как, впрочем, и относительно еще многих вопросов, и потому обращаю на них уже давно мало внимания, а то и вовсе игнорирую.

Как-то случайно в Тольятти я вышел на огонь, и с удовольствием жгу в своей мисочке стальной, совсем закопченной, разную мелочь, и недавно заметил, что пламя имеет шум, то есть изменения пламени, резкие, несут шум в воздухе. У солнышка нашего самые крупные изменения пламени – это протуберанцы. Представляю, какой шум они издавали бы, если был бы вокруг солнца воздух.