Тайны чисел и имён

По мере ударов колокола происходит постепенное очищение от этих пороков, после чего полагается сразу же лечь и проспать до рассвета.

В Китае под новый год, когда глава семейства принимался отбивать поклоны звездам, на жертвенном столе и вокруг него зажигали сразу 108 плошек.

Когда в Китае 15 ноября 1908 г. скончалась вдовствующая императрица Цыси, среди многих ритуалов, свершенных ее слугами и близкими, были связаны с числом 108: по обе стороны от покойницы разместили персики, груши, абрикосы, дыни и другие фрукты, сделанные из нефрита, а также по обе стороны разместили 108 золотых и нефритовых будд.

Опять – 108.

Разумеется, впервые обнаружив столь странные числовые закономерности. древний человек был очевидно ошарашен. Потом стал попросту им поклоняться. А что ему еще оставалось делать при первом соприкосновении с тайнами Божества? Затем он стал осмыслять полученные величины и отыскивать их закономерности.

Так человечество стало впервые придавать числам образы и проецировать их значения на события общечеловеческие и повседневной жизни.

Однако со временем Египет пал, и числовое значение имен стали исследовать представители совсем иных народов и культур.

Глава 2. Власть имён и имена власти

Египетские жрецы свято хранили от народа тайну письменности и счисления, однако цивилизация неумолимо развивалась.

Человечество плодилось, строилось, осваивало новые ремесла, и если людям не изъясняли тайн божественной письменности, они создавали свою, простенькую, но всем понятную; если были трудности с папирусом, то лепили глиняные таблички, если появлялись проблемы с перьями и чернилами, то пользовались колышками… Прагматичные финикийцы для записей морских маршрутов создали алфавит, скрупулезные вавилоняне для совершенствования техники расчетов придумали абакос (предшественник счет).

Однако разделение на «лириков и физиков» в среде человечества сохранялось. «Физики» думали о хлебе насущном, путешествовали, познавали мир, а «лирики» предпочитали познавать Бога. И прежде всего из интересовало его имя. И в самом деле, Хепри-то он, конечно, Хепри, однако сколько ни повторяй «хепри-хепри» – мира не создашь.