Замок храпящей красавицы

Глава 7

– Какая еще девочка? – раздраженно поинтересовался хозяин.

Я перечислила приметы ребенка.

– Маленькая, в розовом платье, с плюшевым мишкой в руках и массивных очках на носу.

– В очках? – со странным выражением лица переспросил Верещагин.

– Ерунда, – слишком бойко заявил Михаил Степанович. – Вероятно, Виола увидела Суок.

На этот раз изумилась я.

– Суок? Кукла наследника? Игрушка, сделанная по образу и подобию живой девочки? Главная героиня романа Юрия Олеши «Три толстяка»?

Дядя Миша кивнул.

– Да. Я только что сообразил, в чем дело. Мы ставили спектакль по этой книге года два назад и никак не могли подобрать кандидатку на роль Суок. Похоже, амплуа травести, взрослых актрис, которые изображают ребенка, умерло. Сейчас слово «травести» употребляют в значении транссексуал. Ни одна актриса не годилась, все фальшивили и переигрывали. Тогда Борис, а он у нас постоянно ставит спектакли, придумал интересный ход, на заводе заказали полую ляльку. Внутрь поместилась худенькая мелкая актрисулька, получилась замечательная Суок.

На лице Филиппа Леонидовича промелькнуло выражение облегчения.

– Точно! Реквизит где-то на складе.

– Суок вытащили, влезли в нее и теперь расхаживают по дому! – закончил Михаил Степанович.

– Это могло быть, – согласился Верещагин. – И кто сей идиот? Шутничок фигов! Поймаю, голову оторву!

Я возразила:

– Ну нет! На куклу ребенок совсем не походил. Филипп Леонидович, правильно ли я поняла, что сюда имеет доступ лишь ограниченный круг людей?

Верещагин моргнул раз, другой, третий, но в конце концов соизволил ответить:

– Так.

Я начала загибать пальцы на руке.

– Михаил Степанович, Фаина, Владимир, Роман – это сотрудники, которые остались после представления. Еще сюда в любое время могли заглянуть артисты и режиссер. Участники пьесы веселятся на банкете, их вещи пока лежат в гримерках. Рома, подойди-ка!

Охранник с топотом принесся на мой зов. Поскольку Филипп Леонидович молчал, я рискнула задать охраннику вопрос:

– Кто входил за кулисы после того, как начался фуршет?

Секьюрити смутился.

– Все, кому не лень, постоянно туда-сюда шмыгали.

– Сосредоточься, – приказала я, – меня интересует отрезок времени от девяти до десяти.

– Почему? – неожиданно спросил Верещагин.

Я решила оставить вопрос хозяина дома без внимания, не хотелось лишний раз напоминать ему о смерти дочери. Спектакль завершился в двадцать часов пятьдесят пять минут.